Гитлеру не пришлось долго ждать, чтобы остатки Чехословакии развалились сами собой. Мюнхенское соглашение предусматривало уступки не только Германии: Польша отобрала у Чехословакии часть Силезии, Венгрии досталось кое-что от Словакии. В марте 1939 г. оставшаяся часть Словакии отделилась и стала марионеточным государством национал-социалистов. Вермахт тут же занял внутренние районы Чехословакии — Богемию и Моравию, чтобы всем было понятно, кто теперь здесь хозяин. Гитлер приехал в Прагу, объявил, что страна становится протекторатом, и нацификация пошла своим обычным путем: преследования евреев, резкое ограничение свободы средств массовой информации, создание полицейского государства. Мюнхенское соглашение перестало существовать, а Чехословакия покорно подчинилась своей участи.
Когда-то именно в Вене Адольф Гитлер возненавидел евреев. Этот город, где жило немало австрийских евреев, издавна считался средоточием еврейской интеллектуальной и художественной жизни — там жили и творили психиатр Зигмунд Фрейд, композитор Густав Малер, драматург и прозаик Артур Шницлер. В конце 1930-х гг., после аншлюса, старый безобразный антисемитизм выпрыгнул как черт из табакерки. Австрийским евреям было запрещено участвовать в голосовании о присоединении страны к Германии, а вскоре все ее драконовские антисемитские законы были распространены и на Австрию. На этом снимке 1938 г. мальчишки под руководством то ли партийного чиновника, то ли своего учителя получают урок расовой ненависти, глядя, как один из них малюет слово
9-10 ноября 1938 г. антисемитские выступления вспыхнули по всему рейху: везде нападали на евреев, их собственность, магазины, школы, синагоги. Нацистская пропаганда назвала эти бесчинства «спонтанными» проявлениями патриотического негодования в ответ на убийство евреем немецкого дипломата 9 ноября в Париже. На деле это был самый настоящий погром, поощрявшийся верхушкой национал-социалистов, в особенности Йозефом Геббельсом, и поддержанный СА и силами полиции, в том числе гестапо. Погибло множество евреев. Потом эту вакханалию жестокости стали называть «хрустальной ночью» или «ночью разбитых витрин», которых оказалось множество на всех территориях, управлявшихся национал-социалистами. В Вене дотла сожгли почти все синагоги и другие еврейские культовые сооружения.
Первый концентрационный лагерь национал-социалисты выстроили в Дахау в 1933 г. сразу после прихода Гитлера к власти, поначалу в нем содержали только политических заключенных. Потом в Германии и оккупированных ею странах лагеря начали расти как грибы после дождя. Среди них был и Заксенхаузен, в 1936 г. открытый в 37 километрах от Берлина, где и сфотографировали этих заключенных.
В Заксенхаузене, месте одновременно и заключения, и казни, все было организовано так, чтобы поставить тысячи человек в самые нечеловеческие условия. Кого-то гоняли на работу, кого-то мучили и подвергали самым изуверским медицинским опытам, кого-то убивали способом, казавшимся подходящим охранникам и их начальству. С 1940-х гг. в Заксенхаузене был и отдельный блок для уничтожения людей — «станция Z». Литые железные ворота главного входа венчала надпись «Труд освобождает» (
Для различения заключенных в Заксенхаузене пользовались цветовой системой. Красные нашивки использовались для политических заключенных. Розовые треугольники (на снимке у двух человек) обозначали гомосексуалов. Желтыми звездами помечали евреев: после «хрустальной ночи» их десятками тысяч сгоняли в концентрационные лагеря, где подвергали всяческим мучениям, заставляли непосильно трудиться, морили голодом, а то и сразу умерщвляли. Массовое истребление евреев в концентрационных лагерях в годы Второй мировой войны нацисты называли «окончательным решением еврейского вопроса».
После «хрустальной ночи» уже не могло быть сомнений, какую участь нацисты готовят евреям в Третьем рейхе. Только в 1938-1939 гг. из Германии и Австрии около 100 тысяч евреев выехали в другие страны в поисках спасения (к концу 1939 г. евреев-эмигрантов было уже около 340 тысяч). Найти новый дом было нелегко — ведь, хотя международное сообщество во главе с президентом США Рузвельтом прилагало огромные усилия, многие государства в Европе и за ее пределами не очень жаждали принять у себя несметные толпы беженцев. У Германии не было монополии на антисемитизм.