Листая «шифрованные тексты», ловишь себя на мысли, что с таким же успехом можно листать стопку чистых листов бумаги, которая в сатирическом романе Юрия Полякова «Козлёнок в молоке» успешно выдавалась за шедевр мирового масштаба и в конечном итоге получила престижную международную премию. Как ни шифруй нуль, он всё равно останется нулем.
Общий книжный вал выглядит столь мутным, словно и не в России с её славными литературными традициями происходит дело. Более того, в Россию, в её историю, в наш народ чаще всего летят плевки этих «культовых писателей» и дерзких шифровальщиков.
Почему так происходит?
Потому что чем гаже такой писатель выскажется о России, тем больше шансов напечататься на Западе, стать «культовым», получить приглашение на международную книжную ярмарку, а то, глядишь, и премию. Прозудеть эдаким чёртом, потусоваться хотя бы годик-другой, чтобы имя запомнилось, а дальше как карта выпадет: можно стать грантовым демократом и ездить по европейским университетам с лекциями о своей роли в русской литературе или пристроиться при какой-нибудь партии ковать деньгу и сочинять предвыборные обещания.
Если коротко, то суть, мораль их произведений в том, что нынешняя Россия, которую изволили победить великие цивилизованные государства во главе с США, есть страна ничтожная, амбициозная, населённая народом бестолковым, сильно пьющим, ленивым, трусливым, жадным, коварным, далёким от креатива и, естественно, заражённым биологической ксенофобией, ненавистью и подозрительностью ко всему нерусскому, что отчётливо проявляется в нелюбви к богатейшим людям собственной страны, которые сподобились иметь не простые, как лапти, фамилии, а международные. Посмотрите, господа, до чего докатился этот народец! Злобно завидуют олигархам, усердием и смекалкой в короткие сроки нажившим миллиарды и возглавившим списки самых богатых людей планеты! Не гордятся, понимаешь, ими, а наоборот – готовы продать и предать. Сброд, а не народ! (Думаю, именно из таких произведений эстонский критик и создал свой паноптикум современных литературных героев, населяющих российскую литературу.)
О чём мы, цивилизованные райтеры, болеющие за демократию в этой дремучей стране, и сигнализируем в своих произведениях. Без наших произведений цивилизованный мир, чего доброго, впал бы в заблуждение, будто разорена приличная страна, а не империя зла, как назвал в своё время СССР товарищ Рейган.
Именно такого рода произведения и переводят на Западе. Западному читателю, который не в последнюю очередь налогоплательщик-избиратель, внушается: видите, какую сволочь мы победили и теперь на ваши деньги приучаем к демократии!
Одна из бывших соотечественниц, после того как помыкалась по свету и устроилась в Голландии, вдруг вспомнила на одном литературном сайте, как её не приняли в Союз писателей Санкт-Петербурга (причем с формулировкой «до следующей книги», о чём она умолчала), и слепила из этого обыденного факта жуткую историю про угнетение по национальному признаку, закончившуюся шипением в адрес бывшей родины: «Не добили гадину Россию в начале 90-х, пожалели, а зря!» По типу, прогрессивная русская писательница в изгнании учит своих читателей гуманизму, толерантности и политкорректности…
Помнишь, в СССР любили издавать западных авторов, пусть не всегда даровитых, но антибуржуазных, прокоммунистических, осуждавших войну во Вьетнаме, неофашизм, реваншизм и поддерживавших борьбу венесуэльского народа с нефтяными монополиями. Авторам иных взглядов и убеждений угодить на советский книжный прилавок почти не удавалось.
Сейчас в таких диссидентах по отношению к западным книжным прилавкам оказалась большая часть российской литературы. Сейчас, чтобы тебя перевели на Западе, надо не ведро с чистой водой предъявить, которой в России ещё хватает, а цистерну зловонной жижи…
Ты видишь, я коснулся не только литературы. Жизнь задаёт вечные вопросы. Кто окажет духовное сопротивление? Где люди духа? Куда мы идём? Где отцы нации?
Кто даст ответы на эти вопросы? Писатели? Но писатель не лечит, он лишь обнаруживает болезнь.
Да и много ли сделают писатели, если литература профанируется по всем каналам телевидения? У нас в Питере, например, на 5-м канале образ русского писателя, властителя дум, представлен лысым псевдохулиганом с придуманной как бы заграничной фамилией с окончанием на «офф», вся известность которого заключается в том, что он прилюдно татуировал свои гениталии и теперь, настрадавшись, как бы (это «как бы», признак неуверенности в себе, повторяется в его тирадах через слово, как и вопросительное «да») завоевал право публично рассуждать на любые нравственные темы.
А лучшая петербургская проза, по понятиям власти, – это бандитские саги в декорациях Петербурга.
То, что ещё недавно казалось дурным тоном, гадостью, нонсенсом, сегодня процветает в телевизионном экране, захлёстывая безвкусицей миллионы людей от мала до велика. А ваши две московские тётки! Даже говорить не хочется…