Читаем Москва полностью

11 | 00855 Людмила Зыкина поет                 Про те свои семнадцать лет                 А что ей те семнадцать лет                 Тогда она и лауреатом Ленинской премии-то не была                 Вот мне про те семнадцать лет                 И плакать бы как про утрату                 Что приобрел я за последующие двадцать лет?!                 Оглядываюсь, шарю по карманам – ни премии, ни почета,                                                                   ни уважения, разве что                                                                   в годах приобретение —                                                                   да это все равно что утрата11 | 00856 Вот букашка по руке мальчика ползет                 Который вырастет, окончит школу в Университет пойдет                 Где будет слушать лекции московского профессора                                                                   Рубинштейна                 Излагающего взгляды великого Альберта Эйнштейна                 В чем-то схожие с мыслями великого древнего индуса                                                                   Шанкары                 Чей друг повинуясь неумолимым законам Кармы                 За свои грехи в одном из будущих рождений букашкой                                                                   станет жить и вот —                 По руке мальчика ползет11 | 00857 Трудно жить на свете порой                 Так пхнешь в сердцах кошку ногой                 А рядом девочка заплачет горько                 А ее мать работает в Парке культуры и отдыха имени                                                                   Горького                 Где одна посетительница знала сестру генерала Брусилова                                                                   жены                 Вот и выходит, что ты виновник Первой мировой войны11 | 00858 Основатель Первой Конной                 Семен Михайлович Буденный                 Имел друга, у которого любовницы муж                 Был честным человеком и к тому ж                 До чрезвычайности общителен и один его знакомый                 Знал бойца Третьей Конной11 | 00859 Обычное дело – непогода                 Но как представишь себе, что до следующей весны                                                                   два-три года                 То если бы это было в моей моральной и человеческой                                                                   власти —                 Отдался бы любой претендующей власти                 Осмысленно отрицающей наличие погоды                 Не говоря уже вообще о поголовной заселенности смертью                                                                   антигосударственной природы11 | 00860 Дело было вечером                 Делать-то было в общем нечего                 Да и потом делать было нечего                 А потом и вовсе уж делать было нечего                 В смысле – ничего не поделаешь                 Хотя это было с самого начала11 | 00861 Полурусский смысл его понятно-нечеловеческих                                                                   устремлений                 Тяжелой зрелостью отличался от всего, что делал Ленин                 Даже скорее зрелостью самого проведения                 Так что оба достойны пятерки за поведение                 А с народом сложнее – он вроде бы круглый идиот:                 Он, как все, руку тянет, а как спросят – так и не знает                                                                   о чем речь идет11 | 00862 Еврей тем и интересен, что не совсем русский                 А китаец тем неинтересен, что совсем не русский                 А русский не то чтобы неинтересен                 А просто – некая точка отсчета тех кто интересен                                                                   и неинтересен

НЕБО, ЗЕМЛЯ, ЛЕТО, ЗИМА

I

11 | 00863 Небо-то оно – небо                 Да сколько до него лететь                 Не менее, чем треть                 Совокупной жизни всего человечества, едри его мать                 Земля-то она – земля                 Зато рядом, тем более, смерть                 Тем более, что треть                 Человечества уже и померло, едри его мать

II

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги

Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира
Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира

Несколько месяцев назад у меня возникла идея создания подборки сонетов и фрагментов пьес, где образная тематика могла бы затронуть тему природы во всех её проявлениях для отражения чувств и переживаний барда.  По мере перевода групп сонетов, а этот процесс  нелёгкий, требующий терпения мной была формирования подборка сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73 и 75, которые подходили для намеченной тематики.  Когда в пьесе «Цимбелин король Британии» словами одного из главных героев Белариуса, автор в сердцах воскликнул: «How hard it is to hide the sparks of nature!», «Насколько тяжело скрывать искры природы!». Мы знаем, что пьеса «Цимбелин король Британии», была самой последней из написанных Шекспиром, когда известный драматург уже был на апогее признания литературным бомондом Лондона. Это было время, когда на театральных подмостках Лондона преобладали постановки пьес величайшего мастера драматургии, а величайшим искусством из всех существующих был театр.  Характерно, но в 2008 году Ламберто Тассинари опубликовал 378-ми страничную книгу «Шекспир? Это писательский псевдоним Джона Флорио» («Shakespeare? It is John Florio's pen name»), имеющей такое оригинальное название в титуле, — «Shakespeare? Е il nome d'arte di John Florio». В которой довольно-таки убедительно доказывал, что оба (сам Уильям Шекспир и Джон Флорио) могли тяготеть, согласно шекспировским симпатиям к итальянской обстановке (в пьесах), а также его хорошее знание Италии, которое превосходило то, что можно было сказать об исторически принятом сыне ремесленника-перчаточника Уильяме Шекспире из Стратфорда на Эйвоне. Впрочем, никто не упомянул об хорошем знании Италии Эдуардом де Вер, 17-м графом Оксфордом, когда он по поручению королевы отправился на 11-ть месяцев в Европу, большую часть времени путешествуя по Италии! Помимо этого, хорошо была известна многолетняя дружба связавшего Эдуарда де Вера с Джоном Флорио, котором оказывал ему посильную помощь в написании исторических пьес, как консультант.  

Автор Неизвестeн

Критика / Литературоведение / Поэзия / Зарубежная классика / Зарубежная поэзия