Государственный музей политической истории России (ГМПИР) когда-то назывался Государственным музеем революции. Поэтому неудивительно, что именно в его фондах сконцентрированы многие интересные артефакты по делу доктора Зорге – члена Коминтерна. К тому же у ГМПИР есть специальный «шпионский» филиал в первом историческом здании ВЧК на Гороховой, 2, постоянная экспозиция которого называется «История политической полиции и органов государственной безопасности России в XIX–XX вв.» и где хотя бы временную выставку, посвященную «Рамзаю», представить несложно. Что на ней можно было бы увидеть? Не считая большого количества разного рода и уровня ценности документов, список которых занимает около трех печатных страниц, в музее хранятся уникальные личные вещи Зорге: его кожаное пальто, при взгляде на которое кажется, что он только что снял его и повесил на вешалку, перед тем как войти в лобби отеля «Империал». Роскошное шелковое кашне, как будто вчера привезенное из Токио. Две японские пепельницы – металлическая и деревянная (или одна, разобранная на две части?). Красивый, даже стильный будильник, золотые наручные часики, приобретенные им в подарок жене – Екатерине Максимовой, тэнугуи (хлопковое полотенце), привезенное с Тайваня в подарок Исии Ханако, несколько фотоснимков Москвы, сделанных им собственноручно в начале 1930-х годов (требуется проверка, чтобы установить, отпечатаны ли они с оригинальных негативов).
Большая часть фонда Зорге в ГМПИР, как правило, недоступна для обозрения, хотя совсем недавно многое из перечисленного находилось в открытой экспозиции, в том числе в упомянутом филиале на Гороховой. Более того, по условиям музея я не имею возможности воспроизвести в этой книге фото экспонатов – ни официальные, ни сделанные мною в зале музея, когда меморабилии еще демонстрировались там. А значит, их мало кто вообще может увидеть. Данные экспонаты поступили в музей главным образом от родственников Екатерины Максимовой, живущих на ее родине, в Петрозаводске.
Именно в этом семейном архиве, судя по изданной в 2017 году в Петрозаводске книге журналиста и краеведа Юрия Викторовича Шлейкина «Катя и Рихард: Тайны жены Зорге»{147}
, остается часть их переписки, и точно – обширный фонд фотографий Кати Максимовой (главным образом времен ее юности и периода жизни на Капри, но не только) и открыток того времени, присланных в том числе из «Самоедии», как кодировалась Страна восходящего солнца в переписке военных разведчиков. Всего более шестидесяти (!) документов, часть из которых еще нуждается в атрибуции.Япония
Весной 2015 года работавший в токийском букинистическом магазине «Тамура» 71-летний менеджер Окудайра Ёсио при регистрации новых поступлений обнаружил приветственный адрес министра иностранных дел нацистской Германии Иоахима фон Риббентропа на имя пресс-секретаря немецкого посольства в Токио Рихарда Зорге, подписанный в 43-й день рождения последнего – 4 октября 1938 года.
Поздравление дополняли высокая оценка «выдающегося вклада» Зорге в работу посольства и фотография Риббентропа (29×23 сантиметра) с автографом рейхсминистра. Пресса сообщила о находке 19 мая 2015 года, после чего поздравительный комплект исчез из поля зрения журналистов – даже его фотография сохранилась только одна и плохого качества. Предполагалось, что вскоре он поступит в продажу с аукциона, но никаких новостей на эту тему не последовало. До сих пор неизвестно, куда делся адрес после обнаружения и откуда он вообще взялся в лавке «Тамура». Впрочем, на последний вопрос есть два наиболее вероятных ответа.
Первый: он был найден при обыске в доме Зорге во время и после его ареста 18 октября 1941 года, когда часть документов и предметов быта, включая уже известную нам карту, оказалась в личной собственности членов следственной группы, и сохранен кем-то из них. Потом реликвия почти 80 лет «путешествовала» по домам самых разных людей. И только ли она?
Отвечая на этот вопрос, нельзя забывать и о том, что немецкий журналист и советский разведчик оставался искренним почитателем японской истории и японского искусства. У «Рамзая» хранилось много интересных вещей, включая небольшие коллекции японской гравюры. Исии Ханако воспоминала: