Читаем Начало. Дневник помощника прокурора полностью

В конторе результат выхода оформил справкой. Возникла мысль засчитать это в качестве самостоятельной проверки по телефонограмме. Материал заслать в город, удивить своей исполнительностью.

Забыл: после военкомата забежал в 46 о/м. Ни начальника, ни Королёва не застал. Зам по службе во дворе гонял с подчинёнными биллиард. Я его предложение присоединиться отверг и с достоинством удалился.

После обеда меня вызвал шеф. Солдатовой нужен отказной материал по заявлению Листровой. Кому-то ещё – сведения о состоянии преступности за 01-07 августа 1983 г. Посему я печатаю запрос и быстро лечу в РУВД. Шеф созвонился с Серовым (РУВД). Тот меня ждал. Оставил ему запрос, сам пошёл в 46 о/м.

Смотрю материалы за 1982, 1983 годы. Отказного по Листровой нет. Иду к начальнику. Кузнецов качает головой, потом говорит: - Либо в архиве, либо в нарсуде, где был иск Листровой к Кочнову.

Лезем с Королёвым в архив. Там сам чёрт ногу сломит. Груды пыльных бумаг. Теснотища и грязь. Естественно, ничего не нашли.

 Королёв говорит: - У меня талон к зубному. Приходи завтра, будем искать. Соглашаюсь, но бумагу о госнаградах он мне пишет.

Захожу в РУВД. Бумага ещё не готова. Иду к Серову (РУВД), к Кудрявцеву (СО РУВД). Последний, вроде бы, остыл. Мы мило беседуем. Материал по краже перстня к ним из 29 о/м не поступал.

Тем временем отпечатали ответ на запрос. Серов осторожно заводит разговор о том, что надо бы поменьше вешать им нераскрытых преступлений, а то скоро раскрываемость будет 50%. Я интересуюсь, кто будет замом в ОБХСС. Он отвечает уклончиво, потом спрашивает: - Пойдёшь? Я смутился, стал отнекиваться и быстренько вымелся.

Забежал в суд. Посмотрел дело по иску Листровой. Отказного материала там нет. Чувствуя, что не успеваю, погнал практиканта домой к заявителю, утратившему награды Родины. Сам вернулся в контору.

Там меня ждала мать Леншина (по повестке). Опросил её по сокрытиям 1977 года. Тут подоспел паёк. На три рубля колбасы, две пачки масла, две банки ананасового компота, банка колбасного фарша, банка говяжьей тушёнки, банка ветчины. Но наши фефёлы забыли включить меня в список, и продуктового заказа на меня не хватило.

Поймал Ракиту и попросил завтра с утра зайти в 46 о/м за материалом. Выдал ей подробные инструкции.


09.08.1983


Пришли две Зины из  12-этажного дома. Одна из них глухонемая. Претензий к 29 о/м, в отличие от Леншина, не имеют. Практикант вернулся ни с чем. Оставил повестку. Горячев в отпуске до 06.09.1983 г. Засадил его писать об этом рапорт. Сам вёл приём.

Явились четверо. Одного по трудовому вопросу сплавил к Сосову. Двух по ЖСК сплавил просто. А с одной пенсионеркой, которой рабочие в ходе капитального ремонта проковыряли в потолке большую дырку, пришлось беседовать долго.

Материалу по телефонограмме собралось на 11 листах. Практикант их пронумеровал и сделал опись. Я отпечатал ответ в МГП.

Ракита материал не привезла (46 о/м). После обеда явился ОБХССник с известными материалами по Промкомбинату (более-менее насобирали).

- Пиши, - говорю, - заключение и направляй нам.

Подкинули жалоб.

Отписал Листрову. Шеф отказался отправлять её жалобу в суд по подведомственности. Велел дать разъясняющий ответ, и всё. Потом искал жалобу Зарецкого. В канцелярии её нет. Проконсультировался с шефом и по этому делу. Шеф говорит, что постановление о прекращении дела нужно отменить. Сам сидит, мучается. Пишет справку в МГП о работе наставников. Не хватает конкретных примеров. Подсказал ему два – Маркова и Сосова. Шеф воспрянул: - Не могу же я родную контору в чёрном цвете выставлять!

Вечером приехал Королёв (46 о/м). Привёз бумагу, что отказной материал по Листровой находится в отделе дознания ГУВД Мосгорисполкома. Звоню Солдатовой, так, мол, и так.

Съездите, - говорит, - заберите, а за информацию спасибо.

Практиканта отпустил пораньше. Он мне по телефону разыскал магазин № 3 Кировского РПТ, а там и Кондратьеву.


10.08.1983


Сел за машинку. Отписал 7-8 жалоб, ещё всяких бумаг из переписки. Практикант сидел, читал уголовные дела, поступившие с обвинительным заключением, и задавал наивные вопросы.

После обеда сгонял его за пепси-колой. А сам отменил постановления о прекращении по трём делам. Одновременно по телефону разыскивал отказной материал по Листровой.

В отделе дознания на Петровке его нет.


11.08.1983


Отписал одну жалобу. С Сосовым долго опрашивал жалобщика. Отобрал у него подписку. Это Кедия. Издатель, а точнее, редактор отдела какого-то журнала вымогал у него 700 руб.

Засел за справку по отказным материалам ОБХСС. Отпечатал (на двух листах через два интервала). После обеда занялся справкой по городскому заданию – обобщить уголовные дела по предприятиям Мосстроя.

Посадил практиканта за телефон. Тот выяснил, что у нас на территории только одно такое предприятие  (СУ-233 Мосстроя). Это облегчает задачу.

Заходили: Авербах  (СО РУВД) - принёс наше дело, прекратив его по ст. 5 п. 2 УПК, уходит в отпуск; Уланов (СО РУВД); Руденко (СО РУВД); Фёдоров (ОБХСС); Мельников (92 о/м).

Авербаху напечатал сообщения в Республику и в город о прекращении дела по ст. 9 УПК.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное