Читаем Начало. Дневник помощника прокурора полностью

Шеф уехал на бюро райкома. Выкроив удобный момент, я завалился на диван. Заснуть не удалось. Что называется, покемарил. Состояние улучшилось (45 мин. валялся).

Вечером пришёл вызванный Зарецкий. Написал мне ещё одно заявление, чтобы суд мог со ст. 206 УК перейти на ст. 112 УК, если понадобится.

После этого разошлись по домам.


12.08.1983


Утром зазвал к себе Хавронин. У Крылова (СУ МГП) на квартире обыск. Кто-то стукнул, что вещдоки по делу о порнографии следователи растащили по домам. Арестованы два комитетчика, т.к. по делу, которое вёл город и по которому они подвизались, пропало несколько бриллиантов. Маловероятно, но всё может быть.

Об обыске стало известно своевременно. Вся аппаратура оказалась в городе. У Крылова же вышел такой случай. Не найдя ничего на квартире, люди, проводившие обыск, сказали: - Такое впечатление, что Вы были готовы к обыску. На что Крылов ответил: - А я всегда готов.

Поехали с практикантом в 29 о/м. Проверил ИВС. Допросил одну тунеядку. Потом засели за отказные материалы. Восемь штук забрал с собой. Остальные штук 40 оставил. На обед в Минторг опоздали.

Практикант поехал на работу, я вернулся в контору. Сбегал в «Чудесницу», поел сосисок.

Хавронин разжился ящиком «Световара». Я отписал жалобу Борисовой, дело которой Кузнецова (СО РУВД) принесла только сегодня, хотя жалобе уже месяца два, не меньше, и заглянул к Юрию Витальевичу.

Успел выпить пару бутылок, как вызывает шеф. У него арест – вчера скандал в «Юбилейном», задерживают мужика, составляют акт опьянения, отпускают. Через 40 минут приходит женщина. Ограбление. Приметы совпадают. Едут к отпущенному домой. Пусто. Утром приходит сам. Ночевал у друга, позвонила мать. Опознание железное. Вину не признаёт. Всё.

Шеф арестовал. Я был против.


15.08.1983


Из отпуска вышли Беляев и Мельянцев. На оперативке шеф подтвердил, что по делу Сеидова в городе утрачены вещдоки. Военная прокуратура возбудила дело, идут обыски у следователей СУ МГП. Мать Сеидова действительно жаловалась. Требовала возвратить ей изъятые драгоценности, исключённые судом из описи.

Подготовил в город несколько ответов.

Игорь Яковлевич развернулся. Телефонные звонки по полчаса и сплошные разговоры. Вызвал шеф. Попросил отпечатать ответ Поздышеву, который сидел в коридоре. На пару с Сосовым отдолбили ответ, вполне приличный получился.

Вернул пару дел в СО РУВД (ст. 6 УПК, ст. 7 УПК), без утверждения постановлений о прекращении.

Практикант написал справку о проверке профдела Леншина. Я написал коротенькие заключения по ОБХССным материалам. Отнёс Игорю Яковлевичу, сказал, что у Габолаева   есть состав по ст. 170 ч. 2 УК. Рассмотрение этого вопроса Игорь Яковлевич отложил до завтра.

Я отбрыкался от г. Харькова, а так, чуть было не уехал туда на два месяца (повышение квалификации).


16.08.1983


Идёт приём, но я разбираюсь с девицами, задержанными Пономарёвым (46 о/м) в студии Варшамова, поэтому жалобщиков сплавляю Татьяне Ильиничне. А тут ещё пришёл дед, вызванный повесткой по утраченным медалям. Его я поручил практиканту.

У трёх задержанных девиц отбирал объяснения. Исписал 13 листов. Освободился через пять часов. Столовка закрыта. Пошли в «Чудесницу». Там кукуруза кончилась, дают пшёнку. По дороге живо обсуждали с практикантом изменения в трудовом законодательстве.

Шеф в отпуске. И.Я. – и.о. Требует, чтобы я по каждому материалу писал ему заключение. Я нахально отказываюсь. ОБХССники не дают человека для проверки Главмосстроя. Проценко говорит: - Возбудишь дело по ст. 92 УК, дам. Не возбудишь, не дам.

Поехал в город. Получил 17 руб. на пошив мундира. Потом ещё столько же проездных. Вернулся богатеньким Буратино. Практиканта отпустил. Игорь Яковлевич уехал на труп. Все разбежались.

 Посмотрел дело по ст. 198 УК. Мельников (92 о/м) остался ждать и.о. Беляева с арестом. А я с Татьяной Валентиновной двинул в гости.


17.08.1983


Пробежался в СО РУВД. Прихватил туда две жалобы и запрос. Оказалось, что на запрос уже ответили. По одной жалобе Шкулов сдаст дело в суд к 22.08.1983 г. Дело по другой жалобе – в сейфе у Кудрявцева. Сам Кудрявцев болен. Будет около 15-00.

Вернулся в контору. Игорь Яковлевич возвратил мне ОБХССные материалы. Один для дополнительной проверки, другой для возбуждения уголовного дела. Где ещё один – не известно.

Зашёл Колдаев. Пошли обедать пораньше. Перед обедом выпили в буфете Минторга по бутылке пива. Выдали аванс – 60 руб.

Отписал материалы. Звоню в СО РУВД. Начальник собирается привезти нам запрошенное дело своими силами. И действительно, вскоре приезжают: он сам и следователь с четырьмя висяками, по которым задержаны подозреваемые. Испрашиваемое мною дело забыли в СО РУВД на столе.

Игорь Яковлевич велит мне ехать в ИВС, допросить квартирную воровку, которая колется на четыре кражи. Даже даёт машину.

Со мной увязался практикант. По дороге заскакиваем в СО РУВД, я беру оставленное на столе дело Палатника, катим в ИВС. Воровка даёт всё в цвет. За ней, видать, много чего есть.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное