Читаем Настоящая фантастика 2017 полностью

Роман Вячеслава Рыбакова «На мохнатой спине» – вещь, на первый взгляд, совершенно не фантастическая. Это размышление, не отягощенное сложным сюжетом, захватывающими приключениями и даже бытовыми зарисовками повседневности: это поток оформленных в единое целое мыслей. И не так уж важно, совпадает ли позиция героя с позицией автора, важно, что автор говорит с читателем о вещах, которые его волнуют. И собеседники романа абстрактны в основном потому, что это – читатель. Читатель задает вопросы, а автор вкладывает в уста центрального персонажа свои ответы.

Да, герои очень абстрактны, и не только из-за стоящего за каждым образа и пласта знаний читателя – зачем говорить, кто такой Сталин, описывая его так или иначе, если у читателя есть собственный образ, связанный с этим именем? Персонажи безлики, как безлик для автора читатель, неведомый человек с собственным характером и мировоззрением. Да, герои, в отличие от читателей, задают автору только нужные ему вопросы, и с нужным ему акцентом – но это потому, что в героях воплощен читатель, которого интересует именно эта эпоха и поднятые ею вопросы, актуальные и сегодня.

А эпоха выбрана сложная, очень сложная. 1939 год, как можно вычислить из романа, год огромного внешнего и внутреннего напряжения для многих стран, и особенно – для Советского Союза. Но прямо год нигде не указан, и, если не считать упоминаний событий и имен того времени, время действия можно смело соотнести с сегодняшней эпохой, до такой же степени наполненной вопросами без ответов. Время автора абстрактно… не менее его героев.

Уже название заставляет задуматься. На чьей спине? Кто именно на ней находится? И о ком роман, ведь он же о людях, а они – не блохи. Или – блохи? Есть предрасположенность событий, некая неизбежность, и как бы ни пытался человек, предначертанного не избежать?

Внешний сюжет прост: герой влюбляется молодую девушку, и жена догадывается об этом. Герой вспоминает, как он впервые встретил жену, как они сражались рядом в Гражданскую войну. День за днем течет жизнь в обстановке страшного предвоенного напряжения, особенно ощутимого в дипломатической сфере. В конце концов герой вынужден принять два решения. Первое – семейное: он не способен предать жену ради другой. Второе – следует подписать пакт, практически жертвующий Польшей (1939 год). И Маша, оказывается, неспособна простить ни первого решения, ни, главное, второго – она полька. Вспомнив все политические обиды, начиная с царской России и заканчивая надуманной ненавистью к Польше ее современников, она делает собственный выбор.

Хотя в романе так и оставшийся безымянным герой почти поучает окружающих, говоря им непривычные и неожиданные для них вещи, которые они боятся осознать, уверенности в его словах все же нет. Может быть, как раз потому, что существует эта предначертанность. Даже в собственной его семье ситуация сформировалась не за один или два дня, она лежит в противостоянии, закладывавшемся веками. Что именно разрушило семью: влюбленность героя или убеждения его жены? И то и другое – самый простой ответ, лежащий на поверхности, но ведь решающий шаг жена героя делает вовсе не из-за ревности к женщине. Для автора ситуация внешняя – всего лишь оболочка, под которой лежат более глубинные факторы. Да, влюбился – пережила бы и простила. В крайнем случае – развелась. В самом крайнем случае – им пришлось бы жить в лживой ненависти, как живет немало семей. Но это было слишком просто, именно потому, что это внешнее проявление ситуации.

Герои автора – не люди, а убеждения. Каждый из героев – носитель того или иного взгляда на мир, и именно в их столкновениях, замаскированных под мягкие разговоры, смысл романа. Свои убеждения несет Надя, свои – Сергей, свои – Маша. Каждый из них воплощает что-то, и влюблен герой не столько в красоту Нади, сколько в молодость ее взглядов и убеждений. Но он выбирает прошлое – и оно мстит ему выстрелом. Может быть, потому что прошлым жить нельзя, и человеку следует меняться, как бы больно это ни было.

Именно поэтому роман – фантастический. Люди здесь – оболочки мнений. И конфликт заключается именно в поисках каждым из них единственно верного решения. Но такого решения не существует. И герой знает это – он то и дело упоминает о событиях будущего, которые персонажу неизвестны. Он знает о последствиях, к которым приведут его действия, как знает читатель. Однако изменить прошлое невозможно. А оно всегда будет воздействовать на будущее.

Перейти на страницу:

Все книги серии Антология фантастики

Абсолютно невозможно (Зарубежная фантастика в журнале "Юный техник") Выпуск 1
Абсолютно невозможно (Зарубежная фантастика в журнале "Юный техник") Выпуск 1

Содержание:1. Роберт Силверберг: Абсолютно невозможно ( Перевод : В.Вебер )2. Леонард Ташнет: Автомобильная чума ( Перевод : В.Вебер )3. Алан Дин Фостер: Дар никчемного человека ( Перевод : А.Корженевского )4. Мюррей Лейнстер: Демонстратор четвертого измерения ( Перевод : И.Почиталина )5. Рене Зюсан: До следующего раза ( Перевод : Н.Нолле )6. Станислав Лем: Два молодых человека ( Перевод: А.Громовой )7. Роберт Силверберг: Двойная работа ( Перевод: В. Вебер )8. Ли Хардинг: Эхо ( Перевод: Л. Этуш )9. Айзек Азимов: Гарантированное удовольствие ( Перевод : Р.Рыбакова )10. Властислав Томан: Гипотеза11. Джек Уильямсон: Игрушки ( Перевод: Л. Брехмана )12. Айзек Азимов: Как рыбы в воде ( Перевод: В. Вебер )13. Ричард Матесон: Какое бесстыдство! ( Перевод; А.Пахотин и А.Шаров )14. Джей Вильямс: Хищник ( Перевод: Е. Глущенко )

Айзек Азимов , Джек Уильямсон , Леонард Ташнет , Ли Хардинг , Роберт Артур

Научная Фантастика

Похожие книги

Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное