Читаем Небылицы Весны полностью

* * * Ничего вернуть нельзя, Можно только видеть сны. Где зловещая стезя Силуэтами войны Исправляет жизни путь, И старается смахнуть В бездны ужаса твой дом, В новой летописи том.

Сомневаясь всякий раз, Ты отыскиваешь боль. Ты отыскиваешь лаз, В букву "О" и цифру ноль. Оставаться здесь грешно, Оставаться здесь смешно. И дышать безумной тьмой, Что цветет ночной весной.

* * * Ночь выжата, словно лимон,

В тетрадь без остатка. В бредовых провалах лишь сон

Лекарство, заплатка.

Мне хочется жить вопреки

Эпохе распада, Где нет ни единой строки

Вне пламени ада.

Мне легкая тень отдает

Энергию боли. И горем меня обдает,

И памятью что ли...

Рассвет подымает засов,

Вскрывается дверца... Дрожащие стрелки часов

Бьют в самое сердце.

* * * Облака улыбнутся тебе или мне, И опять в никуда уплывут. И сердца зазвенят в ледяной тишине И любви имена назовут.

Назовут потаенное слово судьбы, До которого тысячи лет. Для которого слезы и наши мольбы Словно пепел сожженных планет.

И смеется печаль - искалечена злом, И молчаньем смиряются сны... Это прошлое мстит, душу бросив на слом, На задворках цветущей весны.

* * * Опять все высокие светлые тропы Сменяются темной глухою чащобой. Душа продирается к вечности, чтобы

Сразиться со злобой.

И гаснет огонь, и беда подступает. И скалиться ветер усмешкою дикой. И скоро тебя пустота испытает

На прочность до крика.

Сожми одиночество вечным покоем, Пружиной закрученной делая снова. Хоть зло, что трепещет под сильной рукою

Сорваться готово.

* * * Остаток комнатной печали В весенний сумрак передам. Потом припомню я едва ли, Что скорбный дух мой делал там.

Все было так обыкновенно: Я книгу медленно листал. И строил я самозабвенно Для бедной жизни пьедестал.

Я полюбил ночей мученье И блеск таинственных светил. И все свое предназначенье В стихотворенье превратил.

* * * Переключение каналов, Игра с мерцающей бедой. Мне, как и прежде, горя мало. Я помню, как меня спасала Весна отравленной водой.

Меня лечил от боли вечер, Закатной грусти полоса. Воображенье новой встречи, И плавное теченье речи, И проклятые чудеса.

И в ироническом безделье В ленивой мимике лица Мне ночь являла запределье... И так справляла новоселье Душа в созвездии Стрельца.

* * * В игре ожесточенного ума Судьба пытает душу на задворках Империи, где поселилась тьма, Забвения трава - скороговорка.

Я не истрачу более ни дня На поиск смысла в жизненных обломках. Я вижу искры звездного огня, Летящие в трагических потемках.

Мне надо вновь наполнить до краев Отчаянья бокал ночным пространством. И вечности услышать соловьев, Поющих с неизменным постоянством.

* * * Стихи уже не сочиняются. Стихи давно занесены Потоком пыли. Жизнь стесняется Признаться в тщетности весны.

Жизнь - это только вспышка ярости, Пронзающая душу боль. Твой путь от юности до старостиВеков просыпанная соль.

* * * Весна, еще одна весна Черемухой и грустью пахнет... Накатит нежности волна Душа от изумленья ахнет. Душа обманется чуть-чуть Игрою трепетно-тревожной Ветвей, и сможет вдаль взглянуть С надеждой...позже невозможной.

* * * Пыль везде, так жизнь устаревает, Тайны загоняя в никуда. Надпись на мечте: "Так не бывает. Так сияет над тобой звезда."

Ты еще пока не уничтожен Мраком, но сейчас ты понял вдруг То, что завтра будет невозможен, Будет невозможен сердца стук.

Торопись взглянуть на все трагично, Или нет - лишь весело и зло... Чтобы на секунду необычно Стало, чтоб от сердца отлегло.

* * * Раньше писали и лучше, и проще: И о природе, во всех ее фазах. И о державном величье и мощи, В одах торжественных, в светлых рассказах.

Мы утомленные, очи зажмурив, Света не помня, проходим по кругу Злых антиномий. И брови нахмурив, Счеты опять предъявляем друг к другу.

* * * Русские дороги в безвременье, В зелень окружающей весны, Где цветут растения забвенья, Где глаза болят от белизны.

Ветхий дом, в нем жизнь почти уснула. И враждебны звуки и шаги, Где убогость вечностью дохнула. Там, где время вышло на круги.

Ты гуляешь по тропинке сада, Незаметно погружаясь в миг, В час, когда вечерняя прохлада Дарит грусти высшую усладу, И стирает то, что ты постиг.

* * * Свет давно забытых строф Это только резюме Планетарных катастроф В неизменной полутьме.

Я смотрю, как отцвели И исчезли без следа В исторической пыли Имена и города.

Я смотрю, как льется кровь Перечеркивая вмиг Жизнь, свободу и любовь, Благородство старых книг.

Я стараюсь привыкать К историческому злу И безропотно толкать Сердце в ледяную мглу.

* * * Старой сказки рецидивы, Повторение кошмаров. Ты узнаешь, что мы живы, Лишь по серии ударов.

Спишешь все на неудачи, Только это просто беды... И отсчет зловещий начат Через вторники и среды.

Пустяковые советы И беспечность душу ранят. И совсем неважно, где ты? И неважно, чем ты занят?

Ведь опять твои дороги Перепутаны во мраке. И надежды, и тревоги Кто-то вмиг меняет знаки.

Старой сказки рецидивы Могут вызвать осложненье... То, что до сих пор мы живы Стало предостереженьем.

* * * Твой образ мыслей устарел. Твой мир забыт. И начинает чувств отстрел Фатальный быт.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира
Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира

Несколько месяцев назад у меня возникла идея создания подборки сонетов и фрагментов пьес, где образная тематика могла бы затронуть тему природы во всех её проявлениях для отражения чувств и переживаний барда.  По мере перевода групп сонетов, а этот процесс  нелёгкий, требующий терпения мной была формирования подборка сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73 и 75, которые подходили для намеченной тематики.  Когда в пьесе «Цимбелин король Британии» словами одного из главных героев Белариуса, автор в сердцах воскликнул: «How hard it is to hide the sparks of nature!», «Насколько тяжело скрывать искры природы!». Мы знаем, что пьеса «Цимбелин король Британии», была самой последней из написанных Шекспиром, когда известный драматург уже был на апогее признания литературным бомондом Лондона. Это было время, когда на театральных подмостках Лондона преобладали постановки пьес величайшего мастера драматургии, а величайшим искусством из всех существующих был театр.  Характерно, но в 2008 году Ламберто Тассинари опубликовал 378-ми страничную книгу «Шекспир? Это писательский псевдоним Джона Флорио» («Shakespeare? It is John Florio's pen name»), имеющей такое оригинальное название в титуле, — «Shakespeare? Е il nome d'arte di John Florio». В которой довольно-таки убедительно доказывал, что оба (сам Уильям Шекспир и Джон Флорио) могли тяготеть, согласно шекспировским симпатиям к итальянской обстановке (в пьесах), а также его хорошее знание Италии, которое превосходило то, что можно было сказать об исторически принятом сыне ремесленника-перчаточника Уильяме Шекспире из Стратфорда на Эйвоне. Впрочем, никто не упомянул об хорошем знании Италии Эдуардом де Вер, 17-м графом Оксфордом, когда он по поручению королевы отправился на 11-ть месяцев в Европу, большую часть времени путешествуя по Италии! Помимо этого, хорошо была известна многолетняя дружба связавшего Эдуарда де Вера с Джоном Флорио, котором оказывал ему посильную помощь в написании исторических пьес, как консультант.  

Автор Неизвестeн

Критика / Литературоведение / Поэзия / Зарубежная классика / Зарубежная поэзия
Тень деревьев
Тень деревьев

Илья Григорьевич Эренбург (1891–1967) — выдающийся русский советский писатель, публицист и общественный деятель.Наряду с разносторонней писательской деятельностью И. Эренбург посвятил много сил и внимания стихотворному переводу.Эта книга — первое собрание лучших стихотворных переводов Эренбурга. И. Эренбург подолгу жил во Франции и в Испании, прекрасно знал язык, поэзию, культуру этих стран, был близок со многими выдающимися поэтами Франции, Испании, Латинской Америки.Более полувека назад была издана антология «Поэты Франции», где рядом с Верленом и Малларме были представлены юные и тогда безвестные парижские поэты, например Аполлинер. Переводы из этой книги впервые перепечатываются почти полностью. Полностью перепечатаны также стихотворения Франсиса Жамма, переведенные и изданные И. Эренбургом примерно в то же время. Наряду с хорошо известными французскими народными песнями в книгу включены никогда не переиздававшиеся образцы средневековой поэзии, рыцарской и любовной: легенда о рыцарях и о рубахе, прославленные сетования старинного испанского поэта Манрике и многое другое.В книгу включены также переводы из Франсуа Вийона, в наиболее полном их своде, переводы из лириков французского Возрождения, лирическая книга Пабло Неруды «Испания в сердце», стихи Гильена. В приложении к книге даны некоторые статьи и очерки И. Эренбурга, связанные с его переводческой деятельностью, а в примечаниях — варианты отдельных его переводов.

Андре Сальмон , Жан Мореас , Реми де Гурмон , Хуан Руис , Шарль Вильдрак

Поэзия