Читаем Небылицы Весны полностью

Даль А

Небылицы Весны

А.Даль

Небылицы Весны

* * * В объятиях плаща измятого, Пронзенный лунной тишиной Проходишь в половине пятого Утра с задумчивой весной.

Идешь под ручку с одиночеством Мистифицирующих тем. Меняя быстро имя с отчеством, Несуществующим совсем.

Пространство в ужасе топорщится, Воспринимая лет удар. А жизнь - занудливая спорщица, Зудит над ухом как комар.

Весенним воздухом пропитанный, Ты улыбаешься слегка. И достаешь роман нечитанный О приключеньях двойника.

* * * Весна бредет неторопливо И бредит звуками романса, Что льются грустно и красиво, Без фальши и без диссонанса.

Весна меня дождем тревожит, Со снегом мокрым вперемешку. Слова высокие корежит, Сует в отчаянье насмешку.

Я в угол загнан непогодой, Безликой скукой, небом серым, Где неизменно, год от года, Ищу бессмыслицы примеры.

И в полутемном коридоре Я счастья различу оттенки... Хотя космическое горе Холодным взглядом ставит к стенке.

* * * Волшебный час, ночной покой. И дождь шуршит, печали пряча. И вечность разлилась рекой. И стала ветром неудача.

Смотри спокойно и легко, Как небо падает в ладони. А жизнь взлетает высоко, Парит в невыразимом звоне.

Опять прекрасная игра С полузабытым силуэтом. На тонком кончике пера Весна перебегает в лето.

Рассвет придет, нетерпелив. Истратит все, что ночь накопит... Ну а пока твой сон дождлив, Остывший чай мечты недопит.

* * *

Памяти Г.В. Иванова.

Всего лишь полвека назад, Он жил и дышал в этом мире. Он рвался как солнце в закат. Он плыл будто месяц в эфире.

Печальный поэт-эмигрант, Он знал, что его убивает Зренья двойного талант. То облако, что наплывает.

В холодную лег он кровать, Чтоб больше уже не проснуться... Успев обещание дать Стихами в Россию вернуться.

* * * Все бытие - мистификация. Все ирреально и смешно. Тоски качается акация, И ветками стучит в окно.

Опять неслыханными бреднями Твоя искромсана душа, Идя за слухами последними, И сны бездумно вороша.

А в зеркалах судьбы застенчиво Таится счастья злая ложь. Найди ее в мирах изменчивых, И беспощадно уничтожь.

* * * Вывернув все годы наизнанку, И об измененьях не жалея, Суть вещей обходишь спозаранку По тенистой, липовой аллее.

Снова формулируешь неточно Бед и одиночества источник. Ковыряясь в скважине замочной Вновь больной сгибаешь позвоночник.

Ты садишься за родные книги, Что тебя почти развоплотили: Сердце в иллюзорные интриги, В бездны приключений поместили.

Помни: ледяных ночей вращенье Происходит под простым нажимом На перо, что снова жаждет мщенья... Это миф о вечном возвращеньи Делает тебя непостижимым.

* * * Выпадая из всех направлений, Я себя ощущаю чужим Для движения злых поколений, Потому остаюсь недвижим.

Созерцая покой вдохновенный, И вдыхая весны аромат Я черемухой самозабвенной Погружен в неизбежный закат.

Это нежность, которой не будет. Это блеск, что сойдет в никуда... Но посмертную славу присудит, Заковав в переплеты года.

* * * Гнезда дворянского упадок Прикрыт чуть-чуть весенним днем. Неспешный ход событий сладок. И жизнь, что выпала в осадок, Дрожит под солнечным огнем.

Скользни, глаза прищурив, взглядом, Мешая неба синеву С зелено-белым пышным садом. И примиришься с тихим адом, В котором бродишь наяву.

Прозрачный вечер чист и легок: Воспоминанья на крыльце. И водочки совсем немного, И лунной тишины дорога С улыбкой грустной на лице.

* * * Гуляя в полночь по аллее На звезды дальние смотри, Вторгайся в темноту смелее, Но ничего не говори.

И вплоть, до яростной зари Ты осушай, не сожалея, Фужеры памяти, лелея Миров разбитых фонари.

Есть только шаг, и только след. Хоть всевозможные соблазны Тебя обуревают вновь... Ты ждешь триумфов и побед, Но притязанья несуразны, Зря взбаламучивают кровь.

* * * Для чего на свете оставаться? Плавиться в огне чужих страстей? Нет, звездой высокой любоваться, Каждый вечер слушать шум ветвей.

Поезда гудят, и снова снится Дальняя дорога без конца... Я хотел бы заново родиться, Если б не пришлось с тоской рядиться, С болью зазеркального лица.

* * * Дух томится небылицами, Дух запрятан далеко. Кто-то снова вяжет спицами Кружево времен легко. Жизнь торопится без устали, Прибирается в миру. Ты спроси, по свету густо ли Зло разлито на ветру?

Кто-то вновь ночами мается, Лепит странные слова. Пополам судьба ломается, Бредом пышет голова. Ты увидишь камень сброшенный Да с космических высотДух, пространством огорошенный, Грустью неземных красот.

* * * Живу с развиченной фантазией, Летая в пустоте космической. Борюсь со скучным безобразием Гримасой злобно-иронической.

Вдыхаю южные мелодии: Черемуху, сирень и прочее... А мир становится пародией, Вокруг бессмыслицей ворочая.

И вяжет рот пустой нелепостью, И уничтожить обещается... Но встанет дух мой черной крепостью, Где время в звезды превращается.

* * * Жизнь стала залом ожидания, А годы, словно поезда... Увозят всех без опоздания И в никогда, и в навсегда.

Хотел бы свидеться с диспетчером На станции добра и зла. Но днем не встретиться, а вечером Все прячет ледяная мгла.

И разноцветные фонарики Обманут - это суждено. Надежды пузырьки и шарики Беззвучно лопнули давно.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира
Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира

Несколько месяцев назад у меня возникла идея создания подборки сонетов и фрагментов пьес, где образная тематика могла бы затронуть тему природы во всех её проявлениях для отражения чувств и переживаний барда.  По мере перевода групп сонетов, а этот процесс  нелёгкий, требующий терпения мной была формирования подборка сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73 и 75, которые подходили для намеченной тематики.  Когда в пьесе «Цимбелин король Британии» словами одного из главных героев Белариуса, автор в сердцах воскликнул: «How hard it is to hide the sparks of nature!», «Насколько тяжело скрывать искры природы!». Мы знаем, что пьеса «Цимбелин король Британии», была самой последней из написанных Шекспиром, когда известный драматург уже был на апогее признания литературным бомондом Лондона. Это было время, когда на театральных подмостках Лондона преобладали постановки пьес величайшего мастера драматургии, а величайшим искусством из всех существующих был театр.  Характерно, но в 2008 году Ламберто Тассинари опубликовал 378-ми страничную книгу «Шекспир? Это писательский псевдоним Джона Флорио» («Shakespeare? It is John Florio's pen name»), имеющей такое оригинальное название в титуле, — «Shakespeare? Е il nome d'arte di John Florio». В которой довольно-таки убедительно доказывал, что оба (сам Уильям Шекспир и Джон Флорио) могли тяготеть, согласно шекспировским симпатиям к итальянской обстановке (в пьесах), а также его хорошее знание Италии, которое превосходило то, что можно было сказать об исторически принятом сыне ремесленника-перчаточника Уильяме Шекспире из Стратфорда на Эйвоне. Впрочем, никто не упомянул об хорошем знании Италии Эдуардом де Вер, 17-м графом Оксфордом, когда он по поручению королевы отправился на 11-ть месяцев в Европу, большую часть времени путешествуя по Италии! Помимо этого, хорошо была известна многолетняя дружба связавшего Эдуарда де Вера с Джоном Флорио, котором оказывал ему посильную помощь в написании исторических пьес, как консультант.  

Автор Неизвестeн

Критика / Литературоведение / Поэзия / Зарубежная классика / Зарубежная поэзия
Тень деревьев
Тень деревьев

Илья Григорьевич Эренбург (1891–1967) — выдающийся русский советский писатель, публицист и общественный деятель.Наряду с разносторонней писательской деятельностью И. Эренбург посвятил много сил и внимания стихотворному переводу.Эта книга — первое собрание лучших стихотворных переводов Эренбурга. И. Эренбург подолгу жил во Франции и в Испании, прекрасно знал язык, поэзию, культуру этих стран, был близок со многими выдающимися поэтами Франции, Испании, Латинской Америки.Более полувека назад была издана антология «Поэты Франции», где рядом с Верленом и Малларме были представлены юные и тогда безвестные парижские поэты, например Аполлинер. Переводы из этой книги впервые перепечатываются почти полностью. Полностью перепечатаны также стихотворения Франсиса Жамма, переведенные и изданные И. Эренбургом примерно в то же время. Наряду с хорошо известными французскими народными песнями в книгу включены никогда не переиздававшиеся образцы средневековой поэзии, рыцарской и любовной: легенда о рыцарях и о рубахе, прославленные сетования старинного испанского поэта Манрике и многое другое.В книгу включены также переводы из Франсуа Вийона, в наиболее полном их своде, переводы из лириков французского Возрождения, лирическая книга Пабло Неруды «Испания в сердце», стихи Гильена. В приложении к книге даны некоторые статьи и очерки И. Эренбурга, связанные с его переводческой деятельностью, а в примечаниях — варианты отдельных его переводов.

Андре Сальмон , Жан Мореас , Реми де Гурмон , Хуан Руис , Шарль Вильдрак

Поэзия