Особенно с 906 года вторгались они год за годом в продолжение целого десятка лет в Баварию, Аламанию, опустошали Тюрингию, Саксонию, не пощадили Лотарингию; дошли до самого Бремена, производя повсюду неимоверное опустошение, не щадя ни пола, ни возраста, грабя имущества в селах и городах, в монастырях и епископствах[173]
. В Германии некому было удержать врага. На престоле сидел король-дитя, последний потомок Карла Великого, и управлял, или, лучше сказать, не управлял, судьбами немецкой державы. Местные силы, особенно в Баварии, пострадавшей более других стран, не были в состоянии приостановить врага. Внутри развивалось беспрепятственно своеволие, личная свобода земледельца, поселянина гибла под гнетом необузданного произвола феодальных владельцев, право и закон, не защищаемые верховной властью, теряли свою покровительствующую силу. Племенная самостоятельность стала обнаруживаться в отдельных народах немецких, и немецкой державе угрожала опасность распасться на мелкие части в том виде, в каком они существовали до завоевания Арнульфингов. Герцогская власть, которую так последовательно уничтожал Карл Великий в видах объединения романо-германского мира, в которой сказывалась отдельность и самостоятельность разных отраслей германского племени, вновь мало-помалу приобретала свое прежнее значение при слабых потомках его. Герцоги являются опять во главе отдельных ветвей германского народа, приобретя власть, которая разве только по названию отличалась от королевской. Бавария, Лотарингия, Тюрингия составляли род независимых областей, управляемых герцогами. Франки и саксы в лице своих герцогов чувствовали себя тоже независимыми. Перед властью герцогов побледнела королевская корона, сущность которой состояла главным образом именно в этом внешнем признаке. Раздробление власти королевской, ослабление центральной силы не представляло условий для славянского мира столь удобных, как это может показаться с первого взгляда. Если среди общего расстройства приходилось каждой стране защищаться отдельно от нападений мадьяр, то менее других такая забота предстояла Саксонии, отделенной от средоточия венгерских нападений славянскими землями чехов и сербов лужицких.