Ребята, сопровождаемые животными, вышли, оставив Соль Морскую в одиночестве. Мисочка, топоча лапками, подгибающимися под тяжестью Пастилок, с трудом приковыляла к говорящей Книге.
— Уважаемая Книга, это я, мисочка. Я очень переживаю за Нину и всех наших юных друзей, — сказала она со вздохом.
Из обложки вылетела пара искорок, но голос, который мог бы утешить мисочку, так и не прозвучал. Она еще раз вздохнула и задремала под непрерывное бормотание кипящей алхимической смеси в котле, висевшем в каминчике с негаснущим огнем.
Фьоре и Додо услышали, как дверь в лабораторию захлопнулась за их спинами. Теперь, что бы ни случилось, они больше не могли укрыться в этом сверхсекретном убежище. С петардами в руках они прошли через зал Дожа, освещенный, как обычно, уютной зеленой лампой.
— Как ты ду…ду…думаешь, если мы пойдем в ку…ку…кухню, Люба про…про… проснется? — спросил Додо, голодный как волк.
— Нам же надо спешить в базилику!.. Ну ладно, пойдем тихо, а то я тоже умираю хочу есть. Возьмем что-нибудь в холодильнике и побежим, — ответила Фьоре, у которой от голода забурчало в желудке.
Стараясь не шуметь, ребята и животные спустились в холл и на цыпочках направились в кухню. Додо открыл холодильник, и из него на пол с громким шумом вывалилось блюдо с большим сливочным тортом, который Люба приготовила на ужин. Грохот неизбежно должен был разбудить русскую няню.
— Ты что творишь?! — зашипела на мальчика Фьоре, а Красавчик и Платон, урча от счастья, принялись уплетать валяющиеся на полу куски вкусного торта. Додо покраснел до корней волос, с цветом которых сравнялся цвет его щек.
Люба влетела в кухню как паровоз. Со всегдашними бигуди в волосах и в развевающемся халате, она предстала перед глазами ребят разъяренной фурией:
— Что тут происходит? Вам кажется, самое время есть торт? Полночь за окном! Я приготовила его на ужин… и, как обычно, никто из вас не сел за стол! Я готовлю, прибираюсь, стираю, глажу — а вы? Вы хотите свести меня с ума!
Фьоре опустила глаза, а Додо, наоборот, засвистев, уставился в потолок.
Люба заметила петарды в руках ребят и раскипятилась пуще прежнего:
— Это что, петарды? Но сейчас не Новый год! Зачем они вам? И потом, где Нина? Где Ческо и Рокси?
Шквал вопросов, на которые никто не собирался отвечать. Если бы только русская няня узнала, что в этот момент Нина рискует жизнью, она бы моментально хлопнулась в обморок!
Фьоре прокашлялась, чтобы голос звучал убедительнее, и соврала:
— Они заняты… занимаются.
Люба ехидна прищурилась:
— Принимаешь меня за идиотку? А я не дура! Я прекрасно знаю, что здесь замешан проклятый Каркон! Кстати, куда подевалась эта странная парочка со своим конем?
Додо сделал круглые глаза:
— По…по…понятия не имеем, о ком это вы спра…спра…спрашиваете.
— Ну конечно! Как всегда! — рассердилась Люба. — Я вам приказываю сказать, где Нина! Последний раз, когда я ее видела, она спускалась по лестнице вместе с Ческо, и оба держала в руках ведра! Если вы немедленно не объясните мне, что происходит, я позвоню вашим родителям и попрошу их прийти сюда за вами!
Фьоре подошла к ней, пытаясь успокоить:
— Если ты нас любишь… Если ты правда любишь Нину, не сердись. Прошу тебя, иди спать. Нам очень жаль, что так получилось с тортом, мы сейчас все приберем.
Русская няня сердито запахнула халат, подняла правую руку и, уставив указательный палец в ребят, собралась сказать что-то, но тут в холле громогласной трубой зазвенел телефон.
— В этот час?! Ночь же! — воскликнула она, спеша снять трубку.
Додо и Фьоре с потемневшими лицами бросились следом, оставив пса и кота доедать разбросанные по полу остатки торта.
— Алло! — Люба уже приготовилась выслушать самую плохую новость.
На другом конце провода послышалась сначала органная музыка, а следом отчаянный крик: «Нина-а-а, бегом сюда-а-а!» — и связь прервалась, оставив ошарашенную Любу с трубкой в руке.
— Кто это был? — спросила шепотом испуганная Фьоре.
— Не знаю… Какой-то мужской голос попросил прийти Нину… и больше он ничего не успел сказать, — ответила Люба, дрожа от волнения.
— Но, может, голос ты узнала? — настаивала Фьоре.
— Мне показалось, что это наш мэр, Людовико Сестьери… Хотя не уверена… мешала музыка… громко играл орган. — Русская няня с тяжелым вздохом положила трубку.
Ребята обменялись многозначительными взглядами. Им было известно, что к мэру отправилась Камостилла, защитить его от коварного карконианского призрака Амберо Колис Новис! И если крик прозвучал на фоне органной музыки, это могло означать только одно: в данную минуту мэр находится в базилике. И наверняка не один!
Не говоря ни слова, ребята, схватив петарды, выбежали из дома, вызвав у русской няни очередной приступ паники.
— Куда вы на ночь глядя?! — только и успела крикнуть она им вслед. После чего уселась на ковер, обхватив голову руками.