С 22 декабря 1909 года Керенский стал присяжным поверенным в Санкт-Петербурге. Участвовал в ряде крупных политических процессов. В 1910 году Александр Фёдорович был главным защитником на процессе туркестанской организации социалистов-революционеров, обвинявшихся в антиправительственных вооруженных акциях. Процесс для эсеров прошел благополучно, адвокату удалось не допустить вынесения смертных приговоров. В начале 1912 года Керенский защищал на судебном процессе в Санкт-Петербурге террористов из армянской партии «Дашнакцутюн». Из 145 обвиняемых 95 были оправданы.
В 1912 году А. Ф. Керенский был избран депутатом IV Государственной думы от города Вольска Саратовской губернии.
Поскольку партия эсеров приняла решение бойкотировать выборы, он формально вышел из нее и вступил во фракцию трудовиков, которую возглавил в 1915 году. В 1912 году был избран председателем Общественной комиссии при Государственной думе, которая расследовала Ленский расстрел[239].В 1913 году Керенский подписал резолюцию коллегии столичных адвокатов с протестом против дела Бейлиса[240]
и в числе других инициаторов этой акции («Дело 25 адвокатов» об оскорблении Киевской судебной палаты) в 1914 году был осужден на восемь месяцев тюремного заключения[241]. По кассационной жалобе тюремное заключение депутату Госдумы (попытки властей вывести Керенского из состава Думы не увенчались успехом) было заменено запретом заниматься адвокатской практикой в течение восьми месяцев.В 1915–1917 годах Александр Фёдорович исполнял обязанности Генерального секретаря Верховного совета «Великого Востока народов России» – секретной организации, вышедшей из масонского «Великого Востока Франции». Российская организация не признавалась другими масонскими послушаниями как масонская ложа, так как приоритетной задачей для себя ставила политическую активность.
К 1917 году Керенский уже был довольно известным политиком. В своей думской речи 16 декабря 1916 года он фактически призвал к свержению самодержавия, назвав действующий режим оккупационным, после чего императрица Александра Фёдоровна заявила, что «Керенского следует повесить».
В первый день последней думской сессии, 15 февраля 1917 года, за две недели до революции, Александр Фёдорович сказал: «…Исторической задачей русского народа в настоящий момент является задача уничтожения средневекового режима немедленно, во что бы то ни стало… Как можно законными средствами бороться с теми, кто сам закон превратил в орудие издевательства над народом? <…> С нарушителями закона есть только один путь – физического их устранения»[242]
. Это было истолковано общественным мнением и властями как призыв к цареубийству.В момент крушения самодержавия наш герой сумел усидеть не просто на двух стульях, а на стульях, разъезжавшихся в разные стороны: будучи заместителем председателя Петросовета, вошел в состав Временного правительства в качестве министра юстиции. При этом он нарушил прямой запрет исполкома Петросовета, согласно которому представителям «революционной демократии» было запрещено входить во Временное правительство.
Добавим, что на посту министра юстиции его поддерживала значительная часть юридического сообщества, чего не скажешь о его деятельности в качестве военного министра и председателя Временного правительства. В правовых вопросах он опирался на адвокатуру и часть выдающейся русской профессуры – таких ее представителей, как Л. И. Петражицкий, В. И. Сергеевич, А. Ф. Кони. Впоследствии, уже в советское время, Анатолий Фёдорович Кони отказался от того, что имел хорошие отношения с Керенским.
Во втором созыве Временного правительства Керенский возглавил военно-морское министерство
. Был одним из организаторов неудачного июньского наступления Русской армии и активным сторонником автономии Финляндии и Украины, вел переговоры с украинской Центральной радой, в знак протеста против уступок которой Временное правительство в июле 1917 года покинули министры-кадеты. В то же время на I Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов был избран в постоянно действующий орган съезда – Всероссийский центральный исполнительный комитет.