Читаем Очаг света. Сцены из античности и эпохи Возрождения (СИ) полностью

               ЭВРИДИКАЯ вскрикнула, увидев вдруг поэта,Который любовался мной с восторгом,И рассмеялась тут же над испугом,Не в силах убежать от любопытства.Спросил ты имя. "Нимфа я, а имяТы можешь дать мне. Стану я тогда,Познавши человечье счастье, смертной". -"А нимфы безымянные бессмертны?""Да, как колосья, что роняют зернаИ снова прорастают, мы бессмертныИ смертны. Но людская участь нас,Не знаю отчего, прельщает больше.Вочеловечиться - такое счастье,Что даже божества ведут себя,Как смертные - в любви, в борьбе, во славе.О, назови! А я тебя сведуВ пещеру нимф, святилище для юныхВлюбленных, мы ведь влюблены, не так ли?                    ОРФЕЙНо ты ведь станешь смертной, Эвридика?                 ЭВРИДИКАЯ Эвридика? Не боюсь я смерти,Когда взамен любовь, любовь Орфея,Певца любви, объемлющей весь мир.                    ОРФЕЙА что же плачешь?                  ЭВРИДИКА                                   За тебя боюсь.Дионис в гневе - славишь ты ЭротаИ Афродиту, а его забыл,Чей культ ты учредил для вакханалий.                   ОРФЕЙЯ славил всех богов и буду славить.Могу ли петь одну и ту же песню?Ведь я не птица, а поэт Орфей,Певец и музыкант разноголосый,Как многозвучен мир в весенний день.               ЭВРИДИКАВсе так, ты прав, но будь же осторожен.Ведь я одна на свете, всем чужаяИ без родни среди людей.                  ОРФЕЙ                                                И яОдин, пусть песнь моя слышна повсюду,Но нас ведь двое, счастье наше - чудо!Прощай!               ЭВРИДИКА                 Но почему прощай? Навеки,Как день прекрасный уж неповторим.


Пантомима. Поцелуи и объятья. Орфей уходит. Эвридику окружают нимфы и сатиры, всячески стараясь развеселить ее.



Сцена 2


Склон горы с нагромождением скал и лужайками, чащей кустов и рощами над долиной реки, впадающей вдали в море.

Музы, царь Эагр и его спутники из стражников, юношей и девушек, среди которых Мусей, прячась за кустами, наблюдают за нимфами и сатирами, которые ниже, как бы в глубине амфитеатра, поют и пляшут вокруг Эвридики.


                  МУСЕЙНет, это сон! Как мы попали в горы,Где в чаще дремлет сам Великий Пан,И нимфы бродят, словно в ожиданьиСвиданья или празднества какого?                   ЭАГРДа это поселянки здесь собралисьНа таинства, в безумие впадаяБегущие в леса, на склоны гор.                  МУСЕЙНа сельских празднествах ведь я бывал;Старух там много, матерей с детьми,А здесь все юны, красотой сияютЦветов, и зелени, и сини неба.                    ЭАГРИ правда хороши!                 1-я  МУЗА                                  Да их здесь много.Поглядывают меж собою что-то строго.Затея важная их всех собрала здесь.Уж верно, что-то приключилось днесь.                2-я  МУЗАМне кажется, я начинаю понимать,О чем они поют, а больше пляшут,Словами затрудняясь все сказать,Или кривляясь на потеху нашу.                МУСЕЙ             ( прыгая, как сатиры)Кривляются сатиры, стать у них такая;             Неловки и прыгучи,     Скакать бы им по кручам.У нимф, конечно, роль иная.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»

Работа над пьесой и спектаклем «Список благодеяний» Ю. Олеши и Вс. Мейерхольда пришлась на годы «великого перелома» (1929–1931). В книге рассказана история замысла Олеши и многочисленные цензурные приключения вещи, в результате которых смысл пьесы существенно изменился. Важнейшую часть книги составляют обнаруженные в архиве Олеши черновые варианты и ранняя редакция «Списка» (первоначально «Исповедь»), а также уникальные материалы архива Мейерхольда, дающие возможность оценить новаторство его режиссерской технологии. Публикуются также стенограммы общественных диспутов вокруг «Списка благодеяний», накал которых сравним со спорами в связи с «Днями Турбиных» М. А. Булгакова во МХАТе. Совместная работа двух замечательных художников позволяет автору коснуться ряда центральных мировоззренческих вопросов российской интеллигенции на рубеже эпох.

Виолетта Владимировна Гудкова

Драматургия / Критика / Научная литература / Стихи и поэзия / Документальное
Борис Годунов
Борис Годунов

Фигура Бориса Годунова вызывает у многих историков явное неприятие. Он изображается «коварным», «лицемерным», «лукавым», а то и «преступным», ставшим в конечном итоге виновником Великой Смуты начала XVII века, когда Русское Государство фактически было разрушено. Но так ли это на самом деле? Виновен ли Борис в страшном преступлении - убийстве царевича Димитрия? Пожалуй, вся жизнь Бориса Годунова ставит перед потомками самые насущные вопросы. Как править, чтобы заслужить любовь своих подданных, и должна ли верховная власть стремиться к этой самой любви наперекор стратегическим интересам государства? Что значат предательство и отступничество от интересов страны во имя текущих клановых выгод и преференций? Где то мерило, которым можно измерить праведность властителей, и какие интересы должна выражать и отстаивать власть, чтобы заслужить признание потомков?История Бориса Годунова невероятно актуальна для России. Она поднимает и обнажает проблемы, бывшие злободневными и «вчера» и «позавчера»; таковыми они остаются и поныне.

Александр Николаевич Неизвестный автор Боханов , Александр Сергеевич Пушкин , Руслан Григорьевич Скрынников , Сергей Федорович Платонов , Юрий Иванович Федоров

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Учебная и научная литература / Документальное