— Браво! Браво! Вы великолепно сыграли свою роль, — смеялся Кардов без тени злобы, переменившись в лице и пройдя до конца, после чего приятельски обнял Дмитрия за плечо.
Тот не отстранился.
Зрители ничего не понимали. Всеобщее замешательство, шепот.
— Чудесная обличительная речь, и сколько чувства! Вам бы, право, в кино… — Кардов был приветлив необычайно и заговорщицкие его фразы действовали успокаивающе. — Мы заранее с Дмитрием решили разыграть эту шутку в духе Тургенева. Как вам господа? И впрямь отцы и дети, чудесный спектакль, чудесный!
Публика приободрилась в секунду, и кто-то в углу захлопал. Как по волшебству вдруг целые аплодисменты пронеслись под белыми сводами.
Только министры теперь смотрели недоверчиво.
Дмитрий молчал; по лицу его нельзя было отгадать дальнейшего. Елена глядела на него с восторгом, но и с вопросом. И Кардов отгадал этот женский взгляд. Оттеснив Дмитрия, он прошелся по зале…
— А теперь, перед вторым актом этого спектакля, нам с Дмитрием нужно переговорить у меня в кабинете. А вы пока развлекаетесь!
И громкая музыка вступила по тайному знаку. Кавалергардов с Алексеем Юрьевичем уверенными широкими шагами взошли по лестнице в боковой коридор и исчезли.
Офицеры и министры заговорили о чем-то произвольном. А Анетта Степановна, подойдя к Алисе и Елене, только произнесла: «Что же это? Ничего не понимаю». Алиса проницательно посмотрела на Елену: «Не вы одна».
Глава 8
Оба мужчины зашли в кабинет, просторный и дивно обставленный. Дубовые шкафы со множеством раритетных томов размещались вдоль стен, и старинный стол красного дерева располагался в середине. Перед ним стояло несколько диванов и кресел самых современных, но под старину. И резной камин у стены с искусно оклеенным дымоходом.
Дмитрий небрежно сел в кресло, закинув ногу на ногу. Рядом стоял изумрудный торшер, назойливо светящий ему в глаз. Молодой человек от этого нетерпеливо поморщился.
Генерал-лейтенант Кардов встал к огромному столу, оперся на него и стряхнул с белого своего наряда несуществующие пылинки. После молчания он строго молвил:
— Вы поступили дурно… Будучи в гостях, в высшем свете вести себя…
И осекся, не зная, что продолжать, — так бешенство залило ему лицо краской.
— Я выговоров не принимаю, а вас нахожу смешным… И что за театр? Что вы там врали гостям? Мы сговорились? — с расстановкой отвечал Дмитрий.
Хозяин сжал зубы и продолжал:
— Думаете, я мог допустить, чтобы в моем доме всерьез велись такие речи. Я предпочел бы позвать охрану и выкинуть вас взашей.
— Так что же? — дерзко отозвался Дмитрий, откинувшись на спинку кресла.
— Только это уже целая история! А в нашем обществе историй не прощают. Молва объяснит это тем, что я сам ввел вас в свой дом, познакомил со всеми. Придумают еще про ваше знакомство с моей женой, и пойдут небылицы…
Последнее слово он произнес неуверенно, как бы самое себя стремясь убедить.
— Пойдут, — улыбнулся Дмитрий.
— Я этого допустить не могу. Министры и все эти чины потребовали бы действий решительных, а я смог бы только избить вас руками охраны.
— Достойное решение, вам не привыкать к таким приказам. Да у вас возникло другое…
Кардов пока говорил, его визави прошелся в дальний угол, рывком вытащил деревянный ящик, обшитый бархатом и с силой бросил его на красный стол.
— Вы опять хвастаете антиквариатом? — заметил Дмитрий искусную обшивку.
Картинно ударил Кардов по серебряным замкам и отворил крышку.
— Однако, — изумился Дмитрий и голос его сделался тише.
— Честь моя задета, и я требую возмездия! — нетерпеливо выпалил Кардов, полным дрожи голосом. — Я требую дуэли, сегодня, тут же в зале, вы и я… На этих самых пистолетах.
В ящике один против другого лежали дуэльные оружия XIX века. С ними были шомпол, порох, восемь круглых пуль в особых отсеках — все в идеальном состоянии.
Дмитрий наклонился, чтобы оценить их. Задумавшись, повторял: «Отлично придумано… Отлично…»
И на несколько секунд как бы замер, затаился. В кабинете свет был приглушенный, загадочный. Два человека друг против друга обсуждали тайный, но вместе с тем общественный ритуал.
— Я в деле… — прервал тишину Дмитрий. — И, как понимаю, стреляться непременно будем при зрителях?
Заместитель министра зловеще ухмыльнулся:
— Угадали. Так как вы при них оскорбили меня! Скажем, что это представление, инсценировка, реконструкция в духе вечера XIX века…
— А если будут ранения, скажем, что это случайность? Что пуль не было? Ловко это вы Алексей, ловко, — замечал Дмитрий, прикидывая варианты. — И уж с вашими связями не будет проблем в случае чего отмазаться. А как же я?
Кардов сглотнул.
— Вы же не пребываете в заблуждении, что я буду работать мишенью? Я убью вас, — медленно с наслаждением произнес Дмитрий, — и что же? Меня тут же бросят в тюрьму…
— В случае увечий мы друг другу ничего не должны, — выразил Кардов надменно. — А претензии со стороны закона, возьмут на себя господа офицеры ФСБ, ваши товарищи детства.
Дмитрий понял расчет. А генерал продолжал.