Читаем Огонь души полностью

Провожая Валерия из внутреннего двора в детскую, Ульрика думала о Друсе. Он был красивым молодым человеком из древней и богатой семьи. С честолюбивыми планами на будущее. В отличие от всех остальных почитателей, добивавшихся руки Ульрики, он был еще молод — ему было всего двадцать три. Для него, как и для других претендентов, не имело значения то, что Ульрике было уже девятнадцать — довольно много по римским меркам для незамужней женщины. Мужчины были готовы закрыть глаза на ее возраст, ведь брак с Ульрикой сулил им множество преимуществ — она была красива, у нее было солидное приданое, и происходила она из самого лучшего рода. Ульрика действительно принадлежала к кругу самых желанных невест Рима.

Но как она могла объяснить своей матери и Паулине, что она совсем еще не готова к браку, что она ощущала, как ее распирает какая-то необъяснимая неуемная энергия, которой нет названия? После своего двенадцатого дня рождения, тогда, в Александрии, Ульрика начала ощущать в себе этот огонь, рвущийся на свободу.

Но свободу от чего? — спрашивала она себя, заходя в комнату Валерия, где их ждала няня.

Она чувствовала, что одержима, но не знала чем. Огромная жажда деятельности, ощущаемая ею, была неутолимой. Она с удовольствием работала на острове, помогая матери, но чувствовала себя в Риме будто в оковах, как когда-то в Александрии. Чего же она хочет? Может быть, она хочет пойти по стопам матери и бродить по свету с аптечным ящиком на плече?

Может быть, однажды это откроется мне, думала Ульрика, уговаривая Валерии съесть что-нибудь. Как открылось моей матери. Может быть, уже скоро…

Ульрика смотрела на улицу через окно детской. Она видела фруктовую плантацию, раскинувшуюся на склоне холма за виллой. Апрельское солнце заливало своим светом деревья, и сердце Ульрики вдруг бешено заколотилось.

Она подумала об Эрике и о тех днях, когда она со своей матерью еще жила у Паулины, когда вечерами она тайком прокрадывалась в сад, чтобы дать Эрику урок греческого и поучиться у него родному языку. Как робки и неуверенны были они тогда! Сидя под лимонными и апельсиновыми деревьями, они обменивались словами на своих родных языках, Ульрика царапала на земле палкой буквы и учила Эрика читать на его языке. Неуверенность сменилась со временем доверием, когда учеба им наскучивала, они играли. Эрик дразнил Ульрику и дергал за косы, Ульрика подсмеивалась над его голосом, который еще не нашел верную тональность, над пушком, появившимся над его верхней губой. Они носились по саду и кидались друг в друга гнилыми фруктами. Это были счастливые и легкие времена.

Но однажды все изменилось. Ульрике было пятнадцать, Эрику — семнадцать. Они играли в саду в догонялки. Ульрика стащила у Эрика сандалию, и он гнался за ней между деревьями. Когда он ее догнал, началась возня. Вдруг Ульрика споткнулась и упала. Какое-то время они боролись, заливаясь смехом, и тут Эрик вдруг наклонился и поцеловал ее прямо в губы. Ульрика оттолкнула его одним резким движением. Она возмущенно крикнула, что у него отвратительные манеры, и назвала его варваром.

Эрик смертельно обиделся и с тех пор не сказал ей ни слова. А когда она попыталась разговорить его, он лишь сказал, что она похожа на маленького ребенка и что лучше бы ей оставить его в покое.

Несколько недель Ульрика чувствовала себя глубоко несчастной. Она не могла понять собственных чувств, не могла объяснить себе, почему она так бурно отреагировала и произнесла такие жестокие слова. Каждый раз, приходя к Паулине, она высматривала Эрика, но он избегал ее, и прежнее доверие никак не возвращалось.

И наконец, этот случай в день ее семнадцатилетия…

— Рикки. — Валерий дергал ее за подол платья. Он съел яйца и хлеб.

Она, улыбаясь, взглянула в его серьезное личико.

— Обещай мне, что будешь умницей, братишка, — сказала она, — сейчас ты поспи, а потом тебя ждет сюрприз.

Спускаясь вниз, Ульрика подумала, что ее внутреннее беспокойство, должно быть, связано с ее детством. Видимо, начало этому было положено во время тех бесконечных путешествий, когда не было на земле места, которое она могла бы назвать домом.

Через открытую дверь Ульрика увидела на улице трех лошадей и Эрика, залитого солнечным светом. Он вел лошадей…

В день семнадцатилетия Ульрики Паулина устроила в своем доме праздник для нее. Пришло много гостей, фокусники и артисты развлекали общество. Ульрику одарили самыми лучшими подарками. Но она весь день только и делала, что высматривала Эрика, и до последнего момента надеялась, что он придет ее поздравить. Но он не пришел. Просто он до сих пор обижается, сказала себе Ульрика. Это очень на него похоже. И она убедила себя, что это хорошо, что он не пришел, он только привел бы других в замешательство своей неотесанностью.

В ту же ночь шум и грохот разбудили весь дом. Лукас, надсмотрщик рабов, притащил Эрика. Вся спина у него была исполосована плеткой, лицо в шрамах и синяках, руки связаны. Юношу, как объяснил Лукас своей госпоже, поймали на том, что он хотел ускакать на лошади через холм к побережью. Он хотел бежать.

Перейти на страницу:

Все книги серии Тайна

Похожие книги