Это считалось тяжким преступлением. Лукас советовал казнить Эрика в назидание другим рабам.
Но тут вступилась Ульрика. Она попросила Паулину о снисхождении. Паулина заколебалась. В обществе, где порабощенных значительно больше, чем хозяев, очень важно, чтобы хозяева демонстрировали рабам свою власть. Никто никогда не смог бы забыть кровавое восстание рабов под предводительством Спартака. Но Ульрика так отчаянно просила, к тому же это был ее день рождения, что Паулина в конце концов нехотя сдалась, конечно, предупредив, что следующий проступок не пройдет безнаказанно.
Эрика освободили от веревок, и Ульрика, сияя, пошла ему навстречу, ожидая, что он будет рад и благодарен ей. Но он лишь бросил на нее сердитый взгляд, повернулся и убежал.
С тех пор они почти не разговаривали. Когда они случайно встречались в доме, Ульрика изображала холодное равнодушие, а мрачная мина Эрика выражала не что иное, как скрытую злобу.
Он в подметки мне не годится, думала она теперь, подавляя желания, проснувшиеся в ее теле. Как я могла любить такого дикаря?
— Паулина, — сказала она, входя во внутренний двор, — я отвела Валерия поспать.
— Спасибо, Ульрика, — Паулина пожала ей руку, — иногда у меня складывается впечатление, что ты его мать, а не я.
— Ах, ты должна была понять за все эти годы, что матерей вечно недооценивают, Паулина, — высказалась Ульрика. Она вспомнила о Рани и добавила: — Зато вдвойне ценят тетушек.
Паулина засмеялась.
— Кстати, о матерях, — сказала Ульрика, — моя уже здесь?
Паулина покачала головой:
— Но ведь тебя это, конечно, не удивляет.
— Нет, насколько я помню, моя мать за весь прошлый год ни разу не пришла вовремя. У нее в голове один только Домус.
— Это вполне понятно, — высказалась Паулина, — Домус — воплощение мечты, которую твоя мать вынашивала долгие годы. Когда он наконец будет готов и там появятся первые больные, они с Андреасом смогут начать большую работу.
— Я предпочитаю, чтобы теперь, когда она ждет ребенка, она позволила себе немного отдыха, — возразила Ульрика.
— Да, в этом ты, конечно, права. — Паулина и Селена с нетерпением ждали появления ребенка, ведь Селена и Андреас так долго мечтали о нем. Легкое разочарование по поводу того, что Андреас выбрал не ее, а Селену, она давно уже преодолела. Было очевидно, что эти двое созданы друг для друга, они соединились еще задолго до того, как она, Паулина, познакомилась с Андреасом. И когда она это поняла, ей было уже не трудно оставить свою тайную мечту о браке с Андреасом и искренне пожелать счастья друзьям.
Во дворе появились трое мужчин верхом на лошадях, судя по внешности и манерам, важные господа. В то время как Паулина наблюдала за тем, как они спешиваются, взгляд Ульрики был устремлен на Эрика, который присматривал за лошадьми. Его лицо ничего не выражало, но она знала, что за каменной маской скрывается холодная ненависть. Эрик презирал завоевателей своего народа и до сих пор не смирился со своим рабским существованием.
Посреди атриума стоял слуга и объявлял имена прибывших гостей. Те трое, что только что приехали, были военными. Первым из них был известный центурион, второй — не менее известный трибун.
А третьим был поработитель Рейна, военачальник Гай Ватиний.
61
— К сожалению, я не могу тебе помочь, — сказала Селена, осмотрев молодую женщину, — я не вижу причин для бесплодия и поэтому ничего не могу тебе порекомендовать.
Больная женщина двадцати пяти лет из рода патрициев, была замужем уже девять лет и все еще не имела детей. Она была одной из многих женщин ее круга, которые приходили к Селене с этим недугом.
Когда она ушла, Селена подошла к маленькому окошку вдохнуть свежего весеннего воздуха. Всю зиму напролет окна в маленьких палатах для больных были тщательно заделаны, во всех комнатах по древней римской традиции жгли хлеб, чтобы придать затхлому воздуху более приятный запах. Но теперь наконец пришла весна, зеленый остров стоял весь в цвету, с реки приют для больных обдувал очищающий ветер.
Селена положила обе руки на живот и улыбнулась. Она была счастлива, что забеременела после такого длительного ожидания.
После событий на празднике реки пять с половиной лет назад высшие круги Рима приняли Селену как равную. Болезни римских аристократов ничем не отличались, как она вскоре поняла, от болезней богачей в других городах и странах, за одним-единственным весьма загадочным исключением — многие пары были бездетны.
Поначалу Селена предполагала, что эти люди сами не хотят иметь детей, но прошло немного времени, и к ней пришли первые женщины за советом и помощью.
Селена спросила Андреаса о возможных причинах бесплодия, но он не смог это объяснить. Было очевидно, что у нижних слоев подобной проблемы просто не существовало. Семьи простых людей были многочисленны, и бедняки часто бросали нежеланных детей на храмовой лестнице.
То, что поначалу Селене казалось интересным наблюдением, скоро стало и ее личной проблемой.