Когда двумя днями позже Джошуа Галлахер приезжает в Управление полиции штата Мэриленд, он уже находится под круглосуточным наблюдением. Лейтенант Макклернан выходит встретить его в фойе, приглашает в кабинет, усаживает в отдельное кресло перед столом. Они общаются около получаса. Лейтенант излучает спокойствие и дружелюбие, трудных вопросов не задает. Галлахер разваливается в кресле, делает вид, что скучает. Голос звучит уверенно, ответы краткие, по существу. В какой-то момент он даже зевает.
За несколько минут до окончания беседы лейтенант теребит сережку-колечко на левом ухе. Сидящая в другом углу комнаты детектив Джанет Эллис замечает тайный сигнал, встает из-за стола и несет картонную папку. Ее длинные каштановые волосы ниспадают до середины спины – это явное нарушение устава управления. Она подходит к столу лейтенанта Макклернан и, сверкнув приятной улыбкой Джошуа Галлахеру, обращается к коллеге:
– Извините, что мешаю, лейтенант, вот документ, который вы просили.
– Большое спасибо,
Джошуа Галлахер, мгновенно выпрямившись в кресле, изо всех сил старается не смотреть на детектива Эллис, когда та возвращается к себе за стол. Лейтенант Макклернан раскрывает папку и делает вид, что читает содержимое. Украдкой подглядывая из-за папки, наблюдает борьбу на лице Галлахера. Тридцать секунд спустя она закрывает папку и завершает разговор.
В то время как Джошуа Галлахер идет через парковку перед зданием управления полиции, лейтенант Макклернан сидит за столом и смотрит на подлокотники кресла, из которого только что поднялся Галлахер, – они блестят от пота. Надев перчатки, лейтенант встает из-за стола, вынимает палочку для мазка из стерильной пробирки и аккуратно берет образцы с обоих подлокотников.
Никакого суда не будет. Не будет вспышек фотоаппаратов у входа в здание суда; не будет слушаний под объективами телекамер; не будет ежедневного мелькания чудовища на телеэкране. Бугимен – Джошуа Галлахер.
Он признается во всем, не скрывает и того, чего известно не было. В восемьдесят восьмом убил четырех девочек в Эджвуде, включая собственную сестру. А потом еще троих – одну в две тысячи первом, в Западном Мэриленде, и двух в Пенсильвании, в две тысячи шестом и две тысячи восемнадцатом.
Полиция считает, что это не все.
В понедельник, второго декабря две тысячи девятнадцатого года, сижу у себя дома, в кабинете за рабочим столом, распечатываю сделанные за день страницы, и вдруг звонит мобильный. На экране телефона надпись: «Полиция Мэриленда». Уже любопытно. Отвечаю:
– Да?
– Это Ричард Чизмар? – раздается женский голос.
– Он самый. А с кем я разговариваю?
– Вас беспокоит лейтенант Макклернан, полиция Мэриленда.
– Я вас знаю, последнее время часто вижу.
Она смеется в ответ, хотя и безрадостно.
– Да, я и сама себе уже надоела.
– Я вовсе не это имел в виду…
– Слушайте, – она берет быка за рога, – у меня для вас есть необычное предложение.
– Какое же?
– Насколько я знаю, вы пишете новую книгу о деле Джошуа Галлахера.
– Это вопрос? – Я не понимаю, к чему она клонит.
– Нет.
Жду комментариев, но собеседница молчит.
– Мне предложили контракт, нужно переработать оригинал и добавить послесловие.
– Вам крупно повезло. – Слышу искреннюю радость в ее голосе. – Надеюсь, вы еще не подписали этот контракт?
– А что такое?
– Думаю, его сумма только что значительно выросла.
– Да в чем дело-то?
– Джошуа Галлахер хочет с вами поговорить, и говорить он желает только с вами.
Основные правила просты: мне ничего нельзя проносить в комнату для свиданий. Ни бумаги с ручкой, ни записывающей аппаратуры. Полиция сама сделает аудио– и видеозапись, и у меня будет к ним полный доступ. В дополнение к моему собственному списку вопросов полицейские снабдят меня интересующими их вопросами. Права на публикацию интервью – мои. Видеоматериалы тем не менее находятся в исключительной собственности полиции штата Мэриленд. В течение всего интервью на руках и ногах Джошуа Галлахера остаются спецсредства ограничения подвижности. В комнате неотлучно находится вооруженный охранник. На интервью мне отводится ровно один час.
Джошуа Галлахер совсем не похож на уверенного в себе атлетичного подростка, с которым я когда-то ходил в школу. Годы его не пожалели: небрит, страдает лишним весом. Лицо спокойно, и выражение на нем не меняется, когда охранник усаживает Джошуа за стол напротив. От него пахнет потом и стиральным порошком. По лицу не скажешь, рад он или не рад меня видеть. Правый глаз нервно подергивается; нервозность выдает и постукивание ногой по полу, отчего цепочка, соединяющая лодыжки, позвякивает. Джошуа совсем не похож на человека, сознавшегося в убийстве семи молодых женщин.
РИЧАРД ЧИЗМАР: Почему ты выбрал меня, Джош?