– Но греки всё это время осаждали Трою, происходили сражения героев, о чём упоминает Гомер.
– О нет! – возмутился Филипп. – Всё, о чем говорит нам Гомер, на боевые действия мало похоже. Не так они происходят при осадах городов. А произошло там следующее: когда греки увидели перед собой мощные стены Трои, они убедились в их неприступности; поняли, что им никогда не овладеть городом. По этой причине греки опустились до разбойных нападений на прибрежные города, оставшиеся без защиты Трои, грабили и убивали жителей – обычное на войне дело! Вспомни, Аристо, как Ахилл бахвалится: «Я кораблями двенадцать градов разорил многолюдных, Пеший одиннадцать взял на Троянской земле многоплодной…»
Филипп перевёл дух, считая, что произвёл эффект на Аристотеля. Но философ не собирался пасовать:
– Хочу напомнить, царь, что греки, как только вступили на Троянскую землю, потребовали от Приама выдачи Елены оскорблённому мужу. Это ли не доказательство того, что у греков был повод начать войну? Троянцы же отказали Менелаю.
– Как иначе? Должно же быть у греков оправдание за своё появление на земле Троянского царства. Ну, невозможно поверить, чтобы один спартанский царь сумел убедить всех греков отправиться в опасное мероприятие, на войну, всего лишь затем, чтобы они постояли за его честь! Большая им была охота проливать за него свою кровь, рисковать жизнями своих воинов! И это при тех обстоятельствах, что греческие города никогда между собой не дружили. А вот пограбить они все с удовольствием отправятся, куда ни призови! Интерес один – пограбить Трою. А троянцы, понимая, зачем пришли греки к ним, зная о неприступности своих стен, и ещё потому, что знали о покровительстве Трои своими богами, отказались выдать Елену, ставшую на законном основании женой царевича Париса.
Доводы царя в необычном изложении легендарной истории Троянской войны становились всё убедительнее:
– Неразумно восхищаться Ахиллом, называть героем, если он убил безоружного царевича Троила, ещё мальчика, которого подстерёг у ручья, куда тот безбоязненно вышел за водой.
Аристотель нехотя кивнул головой.
– И ещё. Помнишь, Аристо, как Гомер описал успешный для троянцев бой: они оттеснили греков, и те в панике отошли к своим кораблям. Так, вероятно, и было, но это всё-таки полуправда. Правда состоит в том, что греческое войско после десяти лет лишений у Трои было разобщено, потеряло много убитыми. Воины сильно роптали на вождей, так как устали воевать безрезультатно. Требовали возврата домой. Вот почему после нападения троянцев на лагерь греков свернули лагерь и спешно покинули берег Трои. Домой вернулись без славы.
– Но Гомер очень натурально изобразил поединки Менелая с Парисом, Аякса с Гектором. Не мог же он их придумать! – Аристотель настаивал на своём.
– Думаю, что поэту не составило труда правдоподобно изобразить схватку героев для своей поэмы. Но я не верю Ахиллу, главному герою во всей этой истории. – Филипп торжествующе посмотрел на изумлённого оппонента. – Но я не верю, что Патрокл, друг Ахилла, сражался с Гектором и был убит.
Аристотель онемел от неожиданного поворота в разговоре. А Филипп, наудачу используя момент, форсировал события:
– Не удивляйся, Аристо, я докажу и это. Мы зря доверяемся Гомеру, когда он заявляет, что Патрокл в доспехах Ахилла храбро сражается, убивает нескольких троянских воинов, сходится с Гектором и погибает. Гектор снимает и уносит его доспехи, как бесценный трофей. Теперь слушай, друг мой, как было на самом деле. Я буду сообщать только факты, а тебе судить, какое толкование убедительней. В тот день Гектор сражался не с Патроклом в доспехах своего друга, а с самим Ахиллом! И Гектор убил Ахилла! Но такой невыгодный для героя конец грекам признавать обидно, поэтому Гомер придумал иной сюжет: на следующий день после гибели любимого друга Патрокла Ахилл вызвал Гектора на бой и в мщении убивает его.
Филипп перевёл дух, после чего известил:
– А теперь ещё факты. Ты знаешь, Аристо, что над могилами всех героев той войны насыпаны курганы, они стоят до сих пор недалеко от Трои. Но если Патрокл пал от рук Гектора, в таком случае где его могильный курган? Его нет и не было, потому что его никто под Троей не убивал. Он умер другой смертью и в другом месте! Вот ещё пример. Гомер сказал, будто Гефест ковал для Ахилла новые доспехи, а богиня Афина помогала Ахиллу убить Гектора. И ещё, что вокруг сражающихся между собой людей бились друг с другом боги: кто – за греков, кто – за троянцев. Не могу себе представить сражение богов и людей одновременно!
Филипп удовлетворённо хмыкнул, считая себя победителем. Но, оказывается, наступило лишь перемирие. Аристотель вновь встал на защиту поэта:
– В таком случае какое объяснение можешь ты дать тому огромному предмету, названному Гомером «деревянным конём»?