Читаем «Осень в горах» Восточный альманах. Выпуск седьмой. полностью

«Осень в горах» Восточный альманах. Выпуск седьмой.

В седьмом выпуске «Восточного альманаха» публикуются сатирический роман классика современной китайской литературы Лао Шэ «Мудрец сказал…» о жизни пекинских студентов 30–х годов нашего столетия; лирическая повесть монгольского писателя С. Пурэва «Осень в горах», рассказы писателей Индии, Японии, Турции, Ливана и Сингапура; стихи поэтов — мастеров пейзажной лирики Пэй Ди, Ван Цзиня, принадлежавших к кругу великого китайского поэта Ван Вэя; статья о быте и нравах жителей экзотического острова Сокотра в Индийском океане и другие материалы.

Бадаль Сиркар , Лао Шэ , Мухаммед Итани , Санжийн Пурэв , Ясунари Кавабата

Средневековая классическая проза18+

«Осень в горах» Восточный альманах. Выпуск седьмой.

Санжийн Пурэв

С. Пурэв — молодой монгольский писатель, родился в 1941 году. Окончил торговый техникум, затем педагогический институт в Улан–Баторе. Ныне — студент Литературного института имени М. Горького в Москве. Автор трех прозаических сборников и романа «Камень родной земли».

Рассказы и повести С. Пурэва регулярно публикуются в периодической печати в Монголии.

Повесть «Осень в горах» получила премию литературно–художественного журнала «Цог» — органа Союза писателей МНР — за 1976 год.

Осень в горах

В горной теснине, густо поросшей лесом, резво бежит речка Хараа, на берегу которой приютился крохотный железнодорожный разъезд, уртон. Лишь изредка наведывается сюда кто–нибудь из дорожного управления, других гостей не бывает. Пассажирский поезд стоит здесь всего две минуты.

Круглый год доносится до уртона только шум леса да воды, и кажется, что это оторванное от всего мира местечко не могут посетить земные человеческие страсти. Но все наоборот! В двух маленьких домиках, где бок о бок обитают четыре семьи железнодорожных рабочих, витают любовь и ревность, радость и горе.

Чем выше в горы, тем плотнее смыкаются березы, осины, пихты, а за восточным перевалом начинается непролазная Хэнтэйская тайга. День и ночь без устали поспешает к большой воде говорливая речка, и каждую осень украшают ее золотые крапинки опавших листьев.

В одном доме живут начальник уртона, Муна Гуай, с женой и соседи их — семья Дэмбэрэла, минувшей осенью перебравшаяся сюда из Хубсугула. В другом — живем мы с мужем. Соседей у нас до того дня, с которого начинается мой рассказ, не было. Прежние уехали на работу в Гоби.

Муна Гуай всю жизнь проработал на железной дороге и всякое повидал — жару и холод, беду и счастье. У него крупный, с горбинкой нос, над которым нависают густые, сросшиеся брови. Человек он стойкий и работящий. Единственный его сын Жаргал, жадный до наук парень, учится в городе в университете. Приезжает он к отцу и матери только летом и заодно приносит радость всем обитателям уртона. Получив весть о предстоящем приезде сына, Муна Гуай встает раньше жаворонков, а ложится, только когда по звездам уже угадывается полночь. Зато после прибытия сына спит Муна Гуай несколько дней кряду так, словно сын привез ему из столицы в подарок долгожданный, крепкий сон. Изредка проснется, чтобы чайку хлебнуть, и снова на боковую.

В этом заброшенном, тихом уголке самые молодые — это я и муж мой Цэнгэл. У нас с Жаргалом маленькая разница в возрасте, и мы как–то запросто перешли с ним на «ты», стали друзьями. Частенько проводил он в нашем доме целые дни. Приходили его старики, Дэмбэрэл с женой, все вместе усаживались мы за стол, и вот так, весело и быстро, пролетало лето. В последнее лето привез Жаргал гитару, и показалось нам, что в нашу глушь прикатил настоящий эстрадный ансамбль. Стоило парню длинными, тонкими пальцами тронуть струны и запеть молодым, сильным голосом, деревья и те как будто притихали, вслушиваясь, и даже небо становилось ласковее и нежнее.

Но ближе к осени, когда приходило время отъезда Жаргала, нам становилось грустно и тоскливо, не важно какая на дворе погода — солнце ли светит, дождь ли поливает. Шум колес приближающегося поезда отдавался у нас в сердцах, Жаргал на прощанье махал рукой из окна вагона, и словно уезжали из нашего уртона все радости, оставляя нас осиротевшими среди бескрайней тайги. Поезда продолжали идти мимо нас, как прежде, но мы их не замечали — ждать все равно было некого. С рассветом выходили мы на свой участок: где подгнившую шпалу заменить, где полотно подправить.

Вот уже три года, как мы с Цэнгэлом живем здесь после окончания школы железнодорожных рабочих. Быстро они пролетели, но только порой спохватишься — неужели мы в этой глухомани так давно?

Весна в этом году выдалась поздняя, ненастная. Чуть не каждый день валил мокрый снег, нагружавший ветви деревьев, которые этой тяжести не выдерживали. Все наши тропинки в лесу были завалены сломанными ветками. Однако река, зимой до верховьев скованная льдом, теперь даже по ночам не замерзала. Случалось, слышали мы сороку из лесу, словно оповещавшую, что природа жива.

И вот как–то раз, когда в ожидании магазина на колесах мы с Цэнгэлом прикидывали на бумажке, что бы купить, к нам вдруг ввалился в сдвинутой на затылок шапке Муна Гуай. Пар поднимался у него над залысиной, брови встопорщились до самого края лба. Чуть не приплясывая от радости, он объявил:

— Ну, детки мои, готовьтесь новую семью встречать!

У нас рты от изумления раскрылись, так истосковались мы по новым людям. Цэнгэл даже карандаш выронил, но опомнился из нас двоих первым:

— Семья, говорите, приезжает? — и посмотрел на меня.

Муна Гуай провел рукой по лицу от самой залысины до подбородка, вытирая пот, и подтвердил:

— Точно, семья! И вроде ребеночек у них есть…

Перейти на страницу:

Все книги серии Восточный альманах

Похожие книги

Большая книга мудрости Востока
Большая книга мудрости Востока

Перед вами «Большая книга мудрости Востока», в которой собраны труды величайших мыслителей.«Книга о пути жизни» Лао-цзы занимает одно из первых мест в мире по числу иностранных переводов. Главные принципы Лао-цзы кажутся парадоксальными, но, вчитавшись, начинаешь понимать, что есть другие способы достижения цели: что можно стать собой, отказавшись от своего частного «я», что можно получить власть, даже не желая ее.«Искусство войны» Сунь-цзы – трактат, посвященный военной политике. Это произведение учит стратегии, тактике, искусству ведения переговоров, самоорганизованности, умению концентрироваться на определенной задаче и успешно ее решать. Идеи Сунь-цзы широко применяются в практике современного менеджмента в Китае, Корее и Японии.Конфуций – великий учитель, который жил две с половиной тысячи лет назад, но его мудрость, записанная его многочисленными учениками, остается истинной и по сей день. Конфуций – политик знал, как сделать общество процветающим, а Конфуций – воспитатель учил тому, как стать хозяином своей судьбы.«Сумерки Дао: культура Китая на пороге Нового времени». В этой книге известный китаевед В.В. Малявин предлагает оригинальный взгляд не только на традиционную культуру Китая, но и на китайскую историю. На примере анализа различных видов искусства в книге выявляется общая основа художественного канона, прослеживается, как соотносятся в китайской традиции культура, природа и человек.

Владимир Вячеславович Малявин , Конфуций , Лао-цзы , Сунь-цзы

Средневековая классическая проза / Прочее / Классическая литература
Рассказы о необычайном
Рассказы о необычайном

Вот уже три столетия в любой китайской книжной лавке можно найти сборник рассказов Пу Сун-лина, в котором читателя ожидают удивительные истории: о лисах-оборотнях, о чародеях и призраках, о странных животных, проклятых зеркалах, говорящих птицах, оживающих картинах и о многом, многом другом. На самом деле книги Пу Сун-лина давно перешагнули границы Китая, и теперь их читают по всему миру на всех основных языках. Автор их был ученым конфуцианского воспитания, и, строго говоря, ему вовсе не подобало писать рассказы, содержащие всевозможные чудеса и эротические мотивы. Однако Пу Сун-лин прославился именно такими книгами, став самым известным китайским писателем своего времени. Почвой для его творчества послужили народные притчи, но с течением времени авторские истории сами превратились в фольклор и передавались из уст в уста простыми сказителями.В настоящем издании публикуются разнообразные рассказы Пу Сун-лина в замечательных переводах филолога-китаиста Василия Михайловича Алексеева, с подробными примечаниями.

Пу Сунлин , Пу Сун-лин , Раби Нахман

Средневековая классическая проза / Прочее / Религия, религиозная литература / Религия / Эзотерика