Фельдмаршал четко указал на несомненную вину всех подсудимых, назвал военными преступниками генерал-фельдмаршала, начальника штаба верховного главнокомандования (ОКВ) Вильгельма Кейтеля, начальника оперативного отдела верховного главнокомандования Альфреда Йоделя и других, кто в начале сорок третьего года строжайше запретил капитулировать оказавшейся в безнадежном положении 6-й армии, приказал биться до последнего патрона. В результате подверглись обморожению, гибели, испытали голод не только солдаты вермахта, но и союзники Германии воины Румынии, Италии, местное население, русские военнопленные. Председатель трибунала зачитал подпись:
– Паулюс, генерал-фельдмаршал. Лагерь военнопленных, 9 января 1946 года.
Зал точно взорвался, поднялся невообразимый шум. Журналисты наперегонки бросились к телефонам передавать в агентства, редакции новость, кинооператоры стали налаживать камеры, включать софиты. Засуетились и на скамье подсудимых, каждый стал с поспешностью писать записки адвокатам.
– Прошу, ваша честь, приобщить заявление к делу, – потребовал Руденко.
С места выкрикнул один из защитников:
– Заявлению свидетеля столь высокого ранга нельзя доверять, заявление должно быть зачитано лично заявителем, но никак не афиндзеви[162]
!Защитника поддержал другой адвокат:
– Протестуем! Лишь показания бывшего командующего армией, а до этого заместителя начальника генерального штаба можно принять во внимание. Пусть Паулюс при нас повторит заявление!
Это была очередная уловка, попытка затянуть процесс. Защита надеялась, что Паулюса не доставят из далекой Сибири, если все же привезут, то путь из России долог, наконец можно будет повлиять на свидетеля его сподвижникам, в их присутствии фельдмаршал изменит показания.
Многоопытные адвокаты желали во что бы то ни стало подорвать доверие к заявлению того, кого считали погибшим в развалинах Сталинграда, убедить членов суда отмести письменные показания.
Лоренс обратился к Руденко:
– Как господин генерал относится к ходатайству защиты?
Руденко ответил:
– Если трибунал посчитает необходимым выслушать моего заявителя, он будет доставлен на процесс.
– Известно, где в данный момент находится свидетель?
– Да, ваша честь.
– Но чтобы доставить его, потребуется достаточно много времени, не один день, а мы не можем ждать. Когда ваш свидетель сможет предстать перед трибуналом?
Руденко взглянул на наручные часы:
– Думаю, через десять минут. Считаю, что выступление прежде не заявленного нового свидетеля с интересом выслушают члены суда.
К трибуне бросился один из адвокатов. Захлебываясь словами, выкрикнул, что защита снимает свое требование, не настаивает на явке в суд герра Паулюса, согласна ограничиться оглашением его заявления.
Председатель объявил перерыв и огласил решение после перерыва заслушать Паулюса.
На этот раз перерыв промелькнул для всех удивительно быстро. И вновь Джефри Лоренс и восемь судей (по двое от каждой страны) уселись на возвышении.
– Прошу ввести свидетеля Паулюса!
Дубовая дверь отворилась. В зал вошел высокий человек в штатском синем костюме. Твердым шагом прошел к трибуне. Тот, кого на родине давно похоронили, затем предали анафеме, прокляли, точно призрак явился из страшного для немцев сталинградского «котла» и выглядел удивительно спокойным, даже невозмутимым, что заставило всех в зале замереть.
Путь к трибуне международного процесса, привлекшего внимание всего мира, был для Паулюса нелегким и начался с передачи в подвале универмага победителям личного оружия, удостоверения личности.
Лоренс предложил, как того требовал протокол, новому свидетелю дать клятву. Паулюс послушно положил ладонь на Библию:
– Клянусь Богом всемогущим и всевидящим говорить одну правду, ничего не утаить, ничего не прибавить! Допрос начал Руденко: – Вас зовут Фридрих Паулюс? – Да. – Назовите год своего рождения.
– Тысяча восемьсот девяностый, родился в деревне близ Касселя. – Ваша последняя в армии должность? – Командующий 6-й полевой армией в Сталинграде.
– Что вам известно о подготовке германским правительством и немецким верховным командованием вооруженного нападения на Советский Союз?