Ч
еловека создает его сопротивление окружающей среде.Б
оже мой, как все эти люди страдают от умствования, как они встревожены покоем и наслаждением, которое дает им жизнь, как они неусидчивы, непостоянны, тревожны; зато сама жизнь такая же, как и была, не меняется и остается прежней, следуя своим собственным законам.Б
удь чистосердечен с друзьями твоими, умерен в своих нуждах и бескорыстен в своих поступках.В
каждом человеке должно различать две стороны: общую, человеческую, и частную, индивидуальную; всякий человек прежде всего человек и потом уже Иван, Сидор и т. д.В
грусти человек – естественный христианин. В счастье человек – естественный язычник. Две эти категории, кажется, известны и первоначальны. Они не принесены «к нам», они – «из нас». Они – мы сами в разных состояниях.В
каждом человеке должно быть что-нибудь свое…В
каждом человеке есть что-то живое. Надо его за живое задеть – и все тут.В
свете все так: кто глуп, тот и добр; у кого зубов нет, тот хвостом вертит.В
человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли.В
о всякой человеческой жизни нет ни одной минуты, в которую было бы позволительно относиться к человеку легкомысленно и беспечно.Е
стественные стремления человечества, приведенные к самому простому знаменателю, могут быть выражены в двух словах: «Чтоб всем было хорошо».«Вот-те и батькин обед».
В
се – в человеке, все для человека!В
се мы «с хвостиками», но обращенными в разные стороны.В
сякая стадность – прибежище неодаренности, все равно верность ли это Соловьеву или Канту, или Марксу. Истину ищут только одиночки и порывают со всеми, кто любит ее недостаточно.Г
де же познается истинное величие человека, как не в тех случаях, в коих он решается лучше вечно страдать, нежели сделать что-нибудь противное совести?Г
лавное в человеке – это не ум, а то, что им управляет: характер, сердце, добрые чувства, передовые идеи.Е
сли в мире существует нечто поистине священное и великое, так это только непрерывно растущий человек, – ценный даже тогда, когда он ненавистен мне.Е
сли хотите, человек должен быть глубоко несчастен, ибо тогда он будет счастлив. Если же он будет постоянно счастлив, то он тотчас же сделается глубоко несчастлив.Е
сть множество средств сделать человеческое существование постылым, но едва ли не самое верное из всех – это заставить человека посвятить себя культу самосохранения, победить в себе всякое буйство духа и признать свою жизнь низведенною на степень бесцельного мелькания на все то время, покуда будет длиться искус животолюбия.Е
сть прекрасные деревья, которые до самых морозов сохраняют листву и после морозов до снежных метелей стоят зеленые. Они чудесны. Так и люди есть, перенесли все на свете, а сами становятся до самой смерти все лучше.Е
сть по обращению два сорта людей. Одни – с тобою, очевидно, такие же, как и со всеми. Приятны они или нет, это дело вкуса, но они не опасны; другие боятся тебя оскорбить, огорчить, обеспокоить или даже обласкать. Они говорят без увлечения, очень внимательны к тебе, часто льстят. Эти люди большей частью приятны. Бойся их. С этими людьми происходят самые необыкновенные превращения… в противоположности – из учтивого делается грубый, из льстивого – оскорбительный, из доброго – злой.Ж
ивой человек носит в своем сердце, в своей крови жизнь общества: он болеет его недугами, мучится его страданиями, цветет его здоровьем, блаженствует его счастьем вне собственных, своих личных обстоятельств.З
лато искушается огнем, а человек – напастями.И
если человек не сумеет отвести мелочи надлежащее ей место, поддастся ей, а поддавшись, сделает ее своим господином – он превращается в самое жалкое и нелепое существо в мире.И
мей сердце, имей душу, и будешь человек во всякое время.