Командир корабля, принявший в свой экипаж нарушителя-рецидивиста, в увольнение Георгия вообще не отпускал, полностью загружая нарядами и хозработами. Редкие минуты, свободные от вахт и «драинья медяшки», Жора посвящал тренировкам. За несколько месяцев службы на корабле он здорово окреп. От кубометров съеденной каши и километров проглоченных макарон раздался вширь, потяжелел и перешёл в менее выгодную для себя весовую категорию. Соперников тут было больше, и награды доставались труднее, а то и вовсе не доставались. Жора загрустил.
Но в феврале неожиданно случился кризис. Нет, не в экономике страны. В эпоху развитого социализма кризисов в СССР не было. Кризис произошёл в личной жизни нашего героя.
На береговой базе размещалась большая матросская столовая, на тысячу посадочных мест. В наряд по кухне на сутки назначали сразу человек по тридцать. Лучшим местом считался варочный цех – поближе к еде. Худшим – овощной, примыкающий к мусорной камере. В мусорке стояли высокие железные баки для отходов, которые наполнялись картофельными очистками и объедками с тарелок. Очистки производились на месте – в овощном цеху, а объедки доставлялись в маленьких бачках кухонным подъёмником со второго этажа, где находилась посудомойка. Дежурные по мусорке переливали маленькие бачки в большие помойные баки, пустые ёмкости отправляли обратно наверх, а полные готовили к отгрузке во внешний мир.
Раз в день после обеда к заднему крыльцу столовой не торопясь подходила лошадь, запряжённая в телегу. Половинка большой цилиндрической ёмкости, разрезанная вдоль корпуса, лежала на стальной раме с автомобильными колёсами. Под толстым слоем засохших помоев в нескольких местах виднелся гладкий нержавеющий металл серебристого цвета, типа алюминия или титана. С внешней стороны телегу покрывал слой защитной краски цвета хаки – самого популярного армейского колера. Ближе к днищу на круглом боку телеги сохранилась чёрная надпись – длинная строка из букв и цифр, в которой увеличенным шрифтом выделялась комбинация «МКБР-1». Рассказывали, что это половинка первой ступени межконтинентальной баллистической ракеты, которую запустили с секретного северного полигона в сторону Камчатки. Но что-то пошло не так и ракета, изменив курс, полетела не на восток, а на запад – в Европу.
Бдительные пвошники вовремя засекли нарушителя и сбили ракету у самой границы над Балтийским морем. Вторая ступень с головной частью упала в воду, а первую взрывной волной отбросило на берег в заросли камыша. Там её ночью выловил местный крестьянин, разрезал, поставил на колёса от списанного колхозного «рафика» и стал возить отходы из матросской столовой своим свиньям. Хорошее мясо продавал на рынке, а сало выменивал у начальника столовой, мичмана Берёзкина, на лук, картошку и другие ценные продукты. Крестьянина прозвали Ракетчиком. Поговаривали, что командир базы тоже имеет свою долю от реализации объедков, но Жора в это не верил. Командир носил на кителе значок «За дальний поход», а это, по мнению Георгия, свидетельствовало о его высоких моральных качествах.
Новый кухонный наряд заступал в семнадцать часов, а лошади всё не было. Жора с напарником вытащили полные баки ближе к двери – приготовились к заправке ракеты. Ручки у баков маленькие, неудобные и скользкие от застывшего жира. Кафельная плитка на крыльце обледенела и тоже скользит. Как ни старайся – обязательно расплескаешь. А к приходу новой смены всё должно быть чисто.
Время без десяти пять, а ракета всё не едет… Придётся, видимо, новеньким самим с помоями возиться. А чтобы салагам служба мёдом не казалась, Жора залил баки под самый обрез с горочкой, как умеют делать только опытные пьяницы, наливая рюмку уважаемому гостю.
Далеко не все народные приметы и пословицы сбываются, но в этот раз одна, про то, что не надо рыть другому яму, исполнилась для Георгия ровно без трёх минут семнадцать. Именно тогда мичман Берёзкин, закончил инструктаж и припугнул молодых, что лично пройдёт по цехам и проверит. И если, не дай бог, найдёт грязь, то вы у меня, салаги, своими языками полы вылижите и портками вытрете.
Тихо шурша по мёрзлому асфальту лысыми шинами, к заднему крыльцу столовой причалила ракета…
На следующий день Жора заболел сразу двумя болезнями: классическим гриппом, с соплями и кашлем, и более экзотической для местного лазарета краснухой…
Провалявшись недели две в бреду и температуре Георгий пошёл на поправку. Чёрная полоса его биографии сменилась если не белоснежной, то достаточно светлой полосой. Серьёзная болезнь и строгая диета вернули тело боксёра-любителя к исходному состоянию – весу мухи и, как следствие, возродилась надежда на призовые места в спортивных поединках.
До заслуженного дембеля оставалось не больше двух месяцев. Командир корабля обещал за первое место на соревнованиях в Ленинграде отпустить досрочно – в порядке дембельского аккорда. И Жора его не подвёл. Непобедимый Бархатов к тому времени уже демобилизовался, а нового бойца с минимальными весовыми показателями на Балтийский флот ещё не призвали.