В конце января издательство подписало договоры с 22 представившими рукописи писателями. Ах, Боже мой! Были бы тогда у них четыре Ваши главы, издательство, быть может, подписало бы договор и с Вами, и Вы получили бы аванс (быть может, впрочем, четырьмя главами они и не удовлетворились бы). Пишу это не для того, чтобы Вас попрекать. В сущности это сводилось бы к: «Был бы Сережа Постельников не Сережа Постельников» и т. д. А я сообщаю Вам это известие, недавно мною полученное, к тому, что в числе 22 книг аль- манаха не было. Вера Александровна очень сочувствует мысли об альманахе, и я надеюсь, что эта мысль осуществится, но пока не осуществилась. Поэтому писать ей о Ваших главах в нем преждевременно. Если альманах осуществится, я буду это знать, тогда и напишем. Теперь же это бесполезно и могло бы повредить Вашей
О царе Вам напишу - дайте мне немного времени: я всё еще чувствую себя не очень хорошо (у нас топят недурно).
Все же, мой милый, не слишком огорчайтесь. Вы еще молоды, перед Вами вся жизнь. Рад, что Вы так много читаете. Хотя это со специальной целью, но, думаю, что чтение будет Вам чрезвычайно полезно и независимо от нее. Как ни странно, но мне
После некоторого колебания я посылаю Вам 5000 на Сиври, хотя «ночуете» Вы на Вариз.
Итак, возобновите добрые отношения с мамой, играйте хоть два- три часа в день. Уроки, верно, будут.
Шлю Вам самый сердечный привет, очень кланяется и Т. М. Пожалуйста, кланяйтесь О. С. Надеюсь, что с ним Вы не ссоритесь и что он Вас немного дисциплинирует. Очень его об этом прошу.
53. С. Постельников - М. Алданову
Дорогой Марк Александрович,
Большое и сердечное спасибо за Ваше доброе письмо и за поддержку, которую Вы мне оказываете в трудную минуту. Мандат получил вчера на почте, т. к. почтальон в четверг меня не застал
С мамой я, собственно, не ссорился, т. к. не принял решения только на основании ссоры. Жаловаться на маму невозможно, и поэтому я виню только обстоятельства... и в некоторой степени самого себя. Но все мои решения остаются в силе; хочу по мере возможности жить самостоятельно и рассчитывать на собственные усилия. Все эти вопросы я столько откладывал, то из-за концертов, то из-за книги и т. д.; но в сущности, они встали передо мной с момента моего приезда из Шв[ейцарии] - в конце 1949 года.
В том то и горе, что настолько много отдал сил и страдания за музыку, что теперь я могу жить без рояля. Это, наверное, временное состояние.
Но у мамы работать не могу, именно не расстраивая ее нервов, т. к. мама претендует, что я не умею заниматься и вмешивается в то, о чем не имеет понятия.
Пианист, бывший (!) моей силы, выработал уже своей метод работы и должен следовать тому, что он считает нужным.
Если дело с книгой и выйдет, то Ваш вопрос о том, что я буду делать дальше, остаётся в силе.
Потому я предпринял сейчас всё, что в моей возможности, напр., подал прошение о приятии на службу в качестве помощника библиотекаря, или что-нибудь приблизительное, в Министерство труда. Ждать ответа надо будет с месяц.
Есть место преподавателя рояля в Limoges[148]
, требуется пройти конкурс, еще не известна дата, заработок прибл. 40 т. в месяц, место в госуд. консерватории.Собираюсь повидать также и директора рус. Консерв[атории] в Париже Требинского[149]
. Ковалев[150], бедный, скончался в ноябре от рака легких.У меня не «сотрудница», а знакомая дама - хороший поэт и писательница по альбигойским вопросам (catharisme), большая любительница музыки, особенно церковной. Габриэлла Ив. Ефимова. Человек не богатый, очень духовный, хотелось бы очень помочь ей поместить ее работу.
Олег очень Вам кланяется и благодарит за Ваш привет. Я же шлю Вам самый сердечный привет и много думаю о Вас.
Любящий Вас, Ваш Сережа Постельников.
[Respec]teaux souvenirs à Madame Aldanov
54. С. Постельников - В. Александровой
Глубокоуважаемая Г-жа Александрова,
Несмотря на моё желание и усиленную работу мне не удалось, как я намеревался, закончить в январе достаточное количество глав моей книги о русской музыке для того, чтоб выслать Вам приблизительную половину всего труда.