— Чёрт, забыла! А я хотела тебя вечером к нам пригласить. — огорчилась она. — Мы с девочками собрались мой день рождения отметить.
— У тебя сегодня?
— Угу.
— Поздравляю. Подарок за мной.
— Не надо подарка. Просто так приходи. Посидим, поболтаем. Может, потанцуем. Магнитофон у мальчишек возьмём. Поесть мы приготовим. Вина тоже купим. Ты какое пьёшь?
— Я сам бутылку принесу. У меня приличный портвейн припасён. А что за девочки?
— Галя и Марина. Мы вместе живём.
— Воронова и Пучкова?
— Угу, они. Чёрт!... А нельзя примерку на завтра перенести?
— Можно, конечно! Я к портнихе заскочу и предупрежу. Во сколько вы собираетесь?
— В семь...
— Нет, так рано я не успею. Нужно ещё тётю Марину предупредить. Что, если я к восьми подойду?
— Приходи, конечно. Поесть я тебе оставлю.
— Не нужно. Корми людей. Я дома перехвачу.
***
Марина Михайловна только усмехнулась, когда Саша сказал, что хотел бы сходить на день рождения к Кате. Прижала его к себе, нежно поцеловала в лоб и оттолкнула.
— Иди, конечно. Вернёшься ночевать?
— Скорее всего да.
— Хорошая хоть девушка?
— Угу. Симпатичная даже. Я с ней танцевать на концерте буду.
— А, это та, для которой платье шьётся?
— Угу, та самая.
— Сколько ей?
— Сегодня семнадцать исполнилось.
— Прекрасный возраст. Что подарить хочешь?
— Магнитофон и парочку лент.
— Не стоит, Малыш... Выглядит расточительством. Веди себя скромнее. Лучше оставь магнитофон у них и разреши пользоваться. Якобы он тебе пока не нужен.
— Угу, хорошо... Я бутылку вина хочу взять.
— Бери. Только будь осторожнее с вином. Не заставляй меня Иванку за тобой посылать.
— А как ты узнаешь? — усмехнулся Саша.
— Узнаю! — рассмеялась Марина. — Ты даже не сомневайся. Смотри, если много выпьешь, мы с Иванкой вдвоём туда придём, и я вас всех там на клочки разорву и собакам скормлю!
— Что ты так переживаешь по поводу вина? — рассмеялся он.
— А ты не понимаешь?
— Не понимаю!
Марина Михайловна вздохнула:
— Ты у меня порой и на трезвую голову непроизвольно чудеса творишь, а что будет, если ты опьянеешь? Что, если тебе захочется с кем-нибудь подраться? Или тебя кто-нибудь сильно обидит? Алкоголь резко ослабляет самоконтроль. Ты больших бед натворить можешь, Малыш. Забудешь на секундочку о своей силе, и всё — море крови, чужие мозги на стенах, и ты стоишь посреди всего этого по пояс в чужой крови и не знаешь, что тебе дальше делать...
Мальчишка сделался серьёзным.
— Да, ты права. Не буду много пить... Как ты думаешь, может, лучше ей джинсы подарить?
— Что, так хочется произвести впечатление? — усмехнулась Марина.
— Не то что бы... Мне кажется, она бы обрадовалась...
— Ещё бы! Ну подари, если так хочется. Только постарайся перед всеми не афишировать. Знаешь её размеры? Попка, рост...
— Знаю. Я же их сам снимал, прежде чем к портнихе идти.
***
Ещё шагов за десять от двери стало понятно, что здесь гуляют. Звуки музыки как раз были негромкими, но смех и голоса вполне себе ничего! Саша не стал стучаться. Просто открыл дверь и вошёл. Он тут же остановился, ожидая, когда после яркого света в коридоре глаза адаптируются к почти полной темноте. Раздался чей-то радостный вопль. Кричала девушка,
— Сашка тоже пришёл! Встречай, Катюха!
Раздался грохот отодвигаемых стульев, к нему метнулась тёмная фигура и повисла у него на шее. Саша обнял девушку свободной рукой, чмокнул в щёку и, перекрывая шум голосов, поздравил её:
— С днём рождения, Катюша! Прими мой подарок!
Оттолкнул её от себя животом и сунул ей прямо в руки ручки полиэтиленового пакета.
— Осторожно, там ещё и бутылка!
— А что, кроме бутылки? — смеясь спросила она.
Саша приблизил губы к её уху и сказал:
— Ещё джинсы. Покупал для Иванки, но они ей великоваты. Тебе должны быть впору. У тебя попка побольше, чем у неё.
— Ты с ума сошёл! — шепнула она в ответ. — Это же безумно дорого!
— Не так уж и дорого. Носи на здоровье!
— Я хочу примерить! — тут же заявила она.
— Примерь!
Саша снял свою тёплую куртку, повесил её на вешалку, сунул в её карман лыжную шапочку и шагнул в комнату. Плотные шторы за его спиной тут же задёрнулись. Видимо, Катя решила померить обновку, не выходя из комнаты.
Свет в комнате был, но очень слабый. Его давала настольная лампа, стоящая на полу в ближнем левом углу комнаты и развёрнутая к тому же к стене. Он огляделся. Обычный стол, как в столовых, стоял между двумя дальними кроватями. На них люди сидели по трое. Ещё четверо сидели на стульях с торцов стола. Возле открытого окна кто-то курил в открытую форточку. Судя по мощному силуэту это был их староста Василий Кузнецов. Из четверых парней в их группе он был единственным курящим.
— Саш, иди сюда! — раздался с правой кровати тот же жизнерадостный девичий голосок. — Мы тебя с краю посадим! Не боишься?
— Чего я должен бояться?
— Что семь лет не женишься!
Саша искал возможность пройти, но не находил. Середина комнаты была полностью занята столом, а возле стен стояли кровати.
— Вы что тут по воздуху летаете? — остановился он за спиной девушки, сидящей на одном из двух поставленных с торца стола стульев.
Раздалось бодрое ржание: