Послышалось неразборчивое приглушенное ругательство. Но я могла догадаться о чувствах Риццоли. Свидетели невероятно важны для суда, но выправлять бумаги, связывающие фэбээровцев с программами защиты свидетелей, никто из агентов не любит. Однако слово «малолетняя» на Риццоли подействовало. Он вздохнул.
— Заметано. Задницу мне, пожалуй что, оторвут, но я готов что угодно отдать за горячий душ и хорошую еду после недели, что провел здесь.
Неужели он решил покинуть пост засады ради того, чтобы взять Энкарсиона? Тогда неудивительно, что он позвонил.
— Позвоните ко мне в офис. Мои подчиненные устроят все, чтобы забрать свидетельницу и получить у нее сведения, а потом ее отвезут в конспиративный дом.
Я издала звук, который почти любой воспитанный человек счел бы неприличным.
— Без обид. Но мне как-то мало везло с народом из вашего ведомства.
Я услышала в трубке свирепый стон, а потом злобное шипение Риццоли.
— Вы меня тут просто убиваете. Должен же я что-то показать начальству,
О! Пожалуй, тут он был прав. К несчастью, эту проблему можно было сформулировать печально известным вопросом «Что раньше — курица или яйцо?». Риццоли не желал ответственности без информации. А я не желала предоставлять ему информацию без гарантии ответственности.
— Скажите мне, где вы находитесь. По телефону не хочу говорить. Передам вам сведения лично.
Риццоли молчал так долго, что если бы не шум на улице, я бы решила, что он повесил трубку.
— Ладно. Я торчу около бургерной «У Сэма» на Федеральном бульваре. Придумайте какое-нибудь местечко поприличнее, где бы вы могли тут побывать. Оружейный магазин или еще что-то в этом роде. Вы меня не узнаете, так что я вас сам найду. Я клянчу деньги все более агрессивно, поэтому к тому времени, как вы сюда придете, будет выглядеть вполне нормально, что я к вам подвалю. А вы меня оттолкните, а потом я у вас попрошу двадцатку, и вы мне ее дадите. Записку с информацией вложите внутрь свернутой купюры. Как только я все проверю и передам сведения по инстанции, я вам сразу перезвоню.
Ничего себе. Столько деталей продумал за считаные минуты. Но, судя по всему, его замысел должен был сработать.
— Я буду на месте в…
Я посмотрела на наручные часы. Уже одиннадцать? Проклятье. Придется отменить встречу с Шоном. Если только он уже не ждет меня внизу. Я посмотрела на хорошенькую девочку, которая глядела на меня с вниманием и надеждой.
— В час или час тридцать. Далеко ли мне придется уйти от машины, чтобы, вернувшись, я увидела, что колеса у меня не сперли?
Риццоли сдавленно фыркнул.
— Когда выйдете из машины, оскальте свои клыки. Вряд ли кто-то захочет с вами связываться. Клыки покажите и еще эти ваши ножички знаменитые — и вся улица будет ваша.
«Конечно, пустая улица, — подумала я, — это лучше, чем литр святой воды в физиономию».
Или того хуже — арбалет.
Глава 10
Было двадцать минут второго, когда я увидела впереди вывеску забегаловки «У Сэма». Этот квартал Федерального бульвара не был одним из лучших. На проезжей части и тротуарах лежали кучи мусора. Судя по граффити, тут постоянно шла борьба за передел сфер влияния между бандами. Откровенного вида проститутки и наркоманы сильно преобладали над людьми, пытавшимися просто жить — тихо и мирно.
Как и следовало ожидать, моя машина произвела настоящий фурор. Надо было поехать на автобусе. Будь все как обычно, я бы просто припарковалась прямо перед нужным мне магазином, быстро вошла бы и так же быстро вышла. Но поступи я так, я бы не смогла пройти прогулочным шагом вдоль фасада бургерной «У Сэма». Самое лучшее, что я могла предпринять, — объехать квартал по кругу несколько раз, сделать вид, что я заблудилась, а потом спросить, как пройти к оружейному магазину, — причем спросить, находясь с неправильной стороны от забегаловки, чтобы мне неизбежно пришлось бы пройти мимо нее по пути к магазину. Местоположение оружейного магазина и каталог товаров я заранее узнала в Интернете, поэтому у меня имелись кое-какие идеи. Там и в самом деле продавалось кое-что интересное, а я никогда не против пополнить свой арсенал классными гаджетами.
Песенка по радио отзвучала, и начался выпуск новостей, хотя время для него было неурочное.