Читаем По ту сторону неба. Древо жизни полностью

– Ну и ладно, сама справлюсь, – язык, правда, показывать она не решилась. Не известно, чем могли закончиться шутки с самими небесами. Вздохнув, Эви вытянула перед собой кристалл, идеально круглую бирюзовую сферу. Воздух вокруг мгновенно нагрелся, заиграл янтарными бликами. Привычно зажмурившись, она сделала шаг – и через мгновение уже оказалась в дверях небольшой кофейни, где проходили ее рабочие будни.

–Сегодня не опоздала, – констатировала старая цветочница, с царственным видом расположившись в своем привычном кресле через мощеную улочку. Помахав ей, Эви прошмыгнула через заднюю дверь. Пара мгновений, чтобы закинуть вещи в шкафчик и накинуть на себя белоснежную форму, которая тут же принимается смешно сдуваться, сужаясь на запястьях и охватывая ноги вместе с брюками, наподобие клоунских шаровар. Как она выглядит сзади – лучше не думать. Тем лучше, что им приходится просто обслуживать клиентов из-за стойки.

– Все доброе утро! – благополучно разминувшись с ворчливым хозяином, Эви прихватила по дороге с кухни еще теплый поднос с воздушными пирожными и присоединилась к стайке таких же как она, вечных студентов, занятых активным поиском себя. Еще один день в ее почти идеальном мире - сулил судьбоносную встречу, если верить гороскопу.

Урок созидания

– Итак, повторяю вопрос.

Голос у Ментора ровный, чуть надтреснутый. Поверх черной учительской формы наброшен бесформенный плащ, скрывающий бледно-неживую искусственную руку. Где и когда он приобрел такую рану, что не помогают даже процедуры восстановления – об этом умалчивала история и судачила вся академия. Сам же наставник на все вопросы касательно своего прошлого упорно отмалчивался, а особо любопытных одаривал бонусами в виде дополнительных зачетов.

– Попробуйте представить себе устройство мира, в котором действуют два основных солнца. При условии, что они оба будут находиться диаметрально противоположно друг другу…

По аудитории пронесся гул недоумения. Два солнца – как это может быть? Да они же будут притягивать планету, как каждый тянет к себе одеяло. Хотя, если подумать… Возможно, все дело в размере… А еще наставник ничего не упомянул о спутнике…

Жаль, что не получится воспользоваться подсказкой неба. Жаль, что вместо занятия на открытом воздухе з-за предупреждения о дожде пришлось перебраться в аудиторию. Не будешь же всем доказывать, что никакой грозы на самом деле не будет.

Эви задумчиво почесала запястье, на деле аккуратно отгибая край манжеты. Накануне вечером она битых два часа потратила на то, чтобы подготовить небольшие шпаргалки. Не выходила из ванной комнаты, пока вся не была покрыта таинственными знаками, на манер татуировки. Если она ничего не напутала в символах, то стоило всего лишь помассировать ключевое слово на запястье, чтобы на ладони высветилась необходимая информация. Неделю назад что-то было в лекциях про нетривиальную гравитацию…

Ой, но почему же так щекотно?

Записи замелькали так быстро, что у Эви голова пошла кругом. А потом чернила и вовсе вспорхнули длинным шлейфом из мельтешащих формул – точно в подставленный наставником горшок с цветком. Тот не выдержал такого обилия информации и тут же засох, бедолага.

– Эви, с твоим интеллектом можно спокойно обойтись без шпаргалок, – спокойно заметил Ментор, одним взглядом заставляя смолкнуть начавшиеся было смешки.

Зои, подруга и соседка справа, уже принялась за материю. Бесцветный сгусток под ее руками начал приобретать форму шара, от которого отделились два кусочка поменьше. Перед ней на планшете выстроились стройные колонки формул, цепочки уравнений окутывали замысловатую конструкцию из пересекающих пунктирный эллипс красных синусоид. Ничего не понятно.

Вздохнув, Эви попыталась включить фантазию. Счастье, что для зачета не нужно предоставлять полных расчетов. Достаточно лишь представить, вообразить, заставив податливый исходный материал принять нужную форму. И продержаться столько времени, чтобы учитель успел по достоинству оценить задумку – легче сказать, чем сделать!

Наставник не спеша прохаживался между рядов, заглядывал студентам через плечо. Изредка останавливался, молча стуча тонким пальцем по замеченному просчету в формулах. Эви не любила, когда он так ходил. Особенно, когда его шаги раздавались звучали прямо у нее за спиной.

– В облаках будешь витать после, Эви. Сосредоточься.

Легко сказать. От одного вашего присутствия, глубокоуважаемый наставник, мысли разбегаются врассыпную. Порой Эви ловила себя на мысли, что просто-напросто влюбилась, подобно остальным молоденьким студенткам. Не то, что бы Ментор был очень красив или вроде того. Скорее, всех притягивала его отстраненность. Он был немногословен, вечно сдержан, и всегда знал правильный ответ. По крайней мере, был в нем на сто процентов уверен.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Смерть сердца
Смерть сердца

«Смерть сердца» – история юной любви и предательства невинности – самая известная книга Элизабет Боуэн. Осиротевшая шестнадцатилетняя Порция, приехав в Лондон, оказывается в странном мире невысказанных слов, ускользающих взглядов, в атмосфере одновременно утонченно-элегантной и смертельно душной. Воплощение невинности, Порция невольно становится той силой, которой суждено процарапать лакированную поверхность идеальной светской жизни, показать, что под сияющим фасадом скрываются обычные люди, тоскующие и слабые. Элизабет Боуэн, классик британской литературы, участница знаменитого литературного кружка «Блумсбери», ближайшая подруга Вирджинии Вулф, стала связующим звеном между модернизмом начала века и психологической изощренностью второй его половины. В ее книгах острое чувство юмора соединяется с погружением в глубины человеческих мотивов и желаний. Роман «Смерть сердца» входит в список 100 самых важных британских романов в истории английской литературы.

Элизабет Боуэн

Классическая проза ХX века / Прочее / Зарубежная классика
100 легенд рока. Живой звук в каждой фразе
100 легенд рока. Живой звук в каждой фразе

На споры о ценности и вредоносности рока было израсходовано не меньше типографской краски, чем ушло грима на все турне Kiss. Но как спорить о музыкальной стихии, которая избегает определений и застывших форм? Описанные в книге 100 имен и сюжетов из истории рока позволяют оценить мятежную силу музыки, над которой не властно время. Под одной обложкой и непререкаемые авторитеты уровня Элвиса Пресли, The Beatles, Led Zeppelin и Pink Floyd, и «теневые» классики, среди которых творцы гаражной психоделии The 13th Floor Elevators, культовый кантри-рокер Грэм Парсонс, признанные спустя десятилетия Big Star. В 100 историях безумств, знаковых событий и творческих прозрений — весь путь революционной музыкальной формы от наивного раннего рок-н-ролла до концептуальности прога, тяжелой поступи хард-рока, авангардных экспериментов панкподполья. Полезное дополнение — рекомендованный к каждой главе классический альбом.…

Игорь Цалер

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное
Актеры нашего кино. Сухоруков, Хабенский и другие
Актеры нашего кино. Сухоруков, Хабенский и другие

В последнее время наше кино — еще совсем недавно самое массовое из искусств — утратило многие былые черты, свойственные отечественному искусству. Мы редко сопереживаем происходящему на экране, зачастую не запоминаем фамилий исполнителей ролей. Под этой обложкой — жизнь российских актеров разных поколений, оставивших след в душе кинозрителя. Юрий Яковлев, Майя Булгакова, Нина Русланова, Виктор Сухоруков, Константин Хабенский… — эти имена говорят сами за себя, и зрителю нет надобности напоминать фильмы с участием таких артистов.Один из самых видных и значительных кинокритиков, кинодраматург и сценарист Эльга Лындина представляет в своей книге лучших из лучших нашего кинематографа, раскрывая их личности и непростые судьбы.

Эльга Михайловна Лындина

Биографии и Мемуары / Кино / Театр / Прочее / Документальное
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство