Читаем Покупатель пенопласта полностью

Вчера подвел замок, сломался, а инструменты все и вещи там, по ту сторону. Хорошо, выручили мужички с инструментом и умом; мы с ними замок сломали, и дело это отметили. Им вчера за часть работы перевели на карточку часть денег, и мы как раз выпили. Они собирались в «Жар-птицу», я говорил: мужики, просадите все деньги, но они, видимо, пошли. И сегодня не вышли, а я специально для них купил бутылочку. Но таков загадочный русский характер.

Еще хотел отправить сегодня подарок подруге, но денег немного не хватило, а баба в очереди сказала, что «она в очереди, но отойдет, потому что от меня невозможно пахнет», это произнесла она, закрываясь меховым воротничком.

Забыли, суки, такие слова, как «солдатня, матросня»? Скоро вспомните, я буду ебать тебя, сука, на твоей шубе и дышать в лицо разноцветным, по Егору, перегаром. Вспомните Иисуса Христа. Попики и батюшки.

***

«Я ему сейчас квадры вырву».

***

Ты думаешь, чем больше терпишь, тем лучше? Нет, чем быстрее покажешь, что ты живой, тем лучше; терпеливый – значит мертвый.

***

От той покорности, с которой произносят его обычно, слово «россиянин» насыщается новым смыслом. «Россиянин» становится снова русским; русская способность менять минус на плюс в словах.

***

Я не снимаю ответственности за написанное, все мое, но изначально было не мое, пришлое, я же чист был, как все дети, рос, вызревал, смотрел на мир одними вместе с вами глазами, впитывал в них. Зло вызревало вместе со мной, я понял, нельзя больше прятать его из-за каких-то моральных принципов, навязанных лицемерным обществом в угоду этого же общества, необходимо принять собственное уродство, мое отличие от других в том, что я говорю об этом серьезно, не эпатирую, не кривляюсь на потребу публики, это исповедь.

***

Классика вечна, но она навсегда в своем времени, для нас она всегда будет – нечто из прошлого, голос из прошлого, и дорога она нам только как голос из прошлого, нельзя творить классику, какой она была сто лет назад, будущее – классика, здесь и сейчас все, что так ненавистно глазам нашим и являет собой энтропию и деградацию – классика. Лучше будет потом или хуже для будущих поколений, это останется, будет классикой.

***

Давно пора уже выпустить из себя ад, хватит прятать его и беречь. Время выпустить свой ад, у каждого в душе живет ад, ему скучно в этой мясной конуре, хватит прятать его, пусть встретиться с другими адами, пусть вольется в общий наш ад, с человечеством нужно говорить на человеческом и о человеческом, хватит вранья и пастушьих идиллий.

***

Ебанутые бабы в шубках и с зонтиками зимой.

***

У меня нет денег, они мне не нужны, – звучит как молитва.

***

Интересно бывает поразмышлять над нравственными устоями постсоветского общества, СССР развалили, а с морализаторством расставаться не хотят, сидят на жопе целый день, перекладывают бумажки из папочки в папочку, продают что-то по телефону и еще, бляди, морали читают: «Ты чего курьером-то пришел, такой молодой? Ручками работать не хотим?» – «Да мне и ножками незападло», – отвечаю, а сам думаю: тебя ебет вообще, тебе курьер нужен или пенсионер с кардиостимулятором? Пенсионер бы тебя, наверно, сука, устроил; сидишь, жопу свою коровью наращиваешь, и еще место тебе в метро уступай потом, блядина, свинорылая! Напишут, твари, «частичная занятость» и «работа подходит для людей с ограниченными возможностями» и думают, к ним инвалиды в очередь выстроятся. Хотят, чтоб инвалиды у них по Москве носились, а ты охуел, пришел такой молодой?! Мне надо было, видимо, прийти на костылях и с перебинтованной головой. Сами объявления пишут, а потом кочевряжатся: инвалида хотим. Когда по пятнадцать заказов на день швыряют, с оплатой по сто рублей штука, без оплаты проезда и связи, это никого не ебет, совесть спокойна, а сточишь ноги по самые помидоры, инвалидом станешь, тогда и приходи на два дня в неделю за пятнаху, а пока ебашь за эту пятнаху как папа Карло, изволь уж, мил человек! И это происходит в стране, где одни охранники, торгаши и секретарши и никто из них никого не упрекает, а курьер – это вообще не работа, сказал один мудак, фраза из разряда: «А не стыдно вам, молодой человек, учиться в тридцать лет?» – изогнуло ее, тряхнуло судорогой раздражения, и я уже вижу, как она так же набрасывается, придя с работы домой на своего щемящегося по углам мужа, на своих задроченных учебой нервных и уставших уже детей. Да что же вы за фашисты такие?!

***

«Курьерка сейчас вся на «андройде»» – сказал тут один так, будто «курьерка» – это побегушки какие-то развеселые, а между тем работа она и есть работа, попробуй сам, потом пизди; сидит, сучара, на очке с утра до вечера и пиздит еще.

***

В общем, когда не хочешь встраиваться в систему: торговать, консультировать, наебывать, за это приходится расплачиваться жалкой, низкой зарплатой (извините, блядь, за тавтологию) и еще и выслушивать наставления от мудаков с жопами от усидки как у макак павианов.

***

Перейти на страницу:

Похожие книги

1. Щит и меч. Книга первая
1. Щит и меч. Книга первая

В канун Отечественной войны советский разведчик Александр Белов пересекает не только географическую границу между двумя странами, но и тот незримый рубеж, который отделял мир социализма от фашистской Третьей империи. Советский человек должен был стать немцем Иоганном Вайсом. И не простым немцем. По долгу службы Белову пришлось принять облик врага своей родины, и образ жизни его и образ его мыслей внешне ничем уже не должны были отличаться от образа жизни и от морали мелких и крупных хищников гитлеровского рейха. Это было тяжким испытанием для Александра Белова, но с испытанием этим он сумел справиться, и в своем продвижении к источникам информации, имеющим важное значение для его родины, Вайс-Белов сумел пройти через все слои нацистского общества.«Щит и меч» — своеобразное произведение. Это и социальный роман и роман психологический, построенный на остром сюжете, на глубоко драматичных коллизиях, которые определяются острейшими противоречиями двух антагонистических миров.

Вадим Кожевников , Вадим Михайлович Кожевников

Детективы / Исторический детектив / Шпионский детектив / Проза / Проза о войне
Женский хор
Женский хор

«Какое мне дело до женщин и их несчастий? Я создана для того, чтобы рассекать, извлекать, отрезать, зашивать. Чтобы лечить настоящие болезни, а не держать кого-то за руку» — с такой установкой прибывает в «женское» Отделение 77 интерн Джинн Этвуд. Она была лучшей студенткой на курсе и планировала занять должность хирурга в престижной больнице, но… Для начала ей придется пройти полугодовую стажировку в отделении Франца Кармы.Этот доктор руководствуется принципом «Врач — тот, кого пациент берет за руку», и высокомерие нового интерна его не слишком впечатляет. Они заключают договор: Джинн должна продержаться в «женском» отделении неделю. Неделю она будет следовать за ним как тень, чтобы научиться слушать и уважать своих пациентов. А на восьмой день примет решение — продолжать стажировку или переводиться в другую больницу.

Мартин Винклер

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза