Кто ее просил влезать! Сказано же было: укройся и сиди молча. А она еще и поперед него выдвинулась, отсвечивает своей глянцевитой одежкой, делающей ее похожей на инопланетянку из фантастических фильмов.
– Отойди! – прошипел ей Вадим, но она не послушалась.
Ему было ох как непросто держать под прицелом двух противников – ствол «дерринджера» вилял из стороны в сторону, нацеливаясь то на Мышкина, то на Толумана. А они еще и расступились, канальи, расстояние между ними увеличилось, и держать обоих в поле зрения стало сложнее.
Арбель, Арбель, вставай же, черт тебя дери! В пистолете всего один патрон. Если эта парочка решится на контратаку, исход будет непредсказуем…
Надо бы заговорить их, чтобы отвлечь от надежд на сопротивление. Но мысли застопорились, он, как ни силился, не мог ничего придумать.
Внезапно подал голос Мышкин:
– Милостивый государь, я вам не рекомендую нас убивать.
– Это почему же?
– Во-первых, вы, наверное, захотите получить доступ к разработкам Повели… господина Спасова. У нас хранятся его записи, но они сделаны посредством шифра, и раскодировать их без нас вы не сумеете. Во-вторых, мы и сами кое-что значим. Технологии, разработанные в этих стенах, не имеют аналогов в мире. На их основе можно создать новое учение в медицине, основать исследовательский институт, обеспечить прорыв на многие годы вперед… Правда, Игнатий Анатольевич? – Толуман-Герц кивнул. – И в-третьих, – тут Артемий Афанасьевич взглянул на Эджену, – ваша русалочка без нас умрет. Ей необходима поддерживающая терапия, иначе начнется отторжение жабр…
– Это так? – Вадим скосился на девушку, она поникла.
– Мне давать айчивун… лекарства, колоть уколы…
– Чтобы вы понимали, – Мышкин подкрепил свою речь экспрессивной жестикуляцией, – превращение однодышащих в двоякодышащих мы с Игнатием Анатольевичем практиковали еще до знакомства с профессором Спасовым. Жили в Царском Селе, это было самое начало девятисотых. Игнатий Анатольевич проводил операции по вживлению органов, я ему помогал. Отработали методику на крысах и свиньях, потом попался доброволец – молодой солдат по фамилии Воропаев. Его комиссовали из армии в связи с неизлечимым легочным недугом. Жить ему отмерили от силы месяц-полтора. Примерно то же, что и с Эдженой… Когда предложили ему операцию, он согласился моментально. Во-первых, ему нечего было терять. Во-вторых, мы пообещали пожизненное материальное обеспечение. В-третьих…
– Да что вы рассусоливаете, Артемий Афанасьевич! – пророкотал Толуман-Герц. – Видно же, что товарищ в медицине ни бельмеса не смыслит. Вы для него – не штучный специалист, а враг народа. Он таких, как мы с вами, не одну сотню в тираж списал. А вы – «во-первых, во-вторых…».
Вот же паскуда! У Вадима задергались скулы – нервный тик. Теперь «дерринджер» смотрел исключительно в переносицу отставного шамана. Если доведется выстрелить, то в него.
А Мышкин, прерванный неучтивым коллегой, досадливо кхекнул и продолжил как ни в чем не бывало:
– Таким образом, будучи живыми, мы принесем Отечеству куда больше пользы, нежели находясь в состоянии неодушевленной материи. Взвесьте все «за» и «против» и убедитесь, что я нисколько не лукавлю.
Про Отечество запел, мокрица клистирная! Патриот, едят тебя сороконожки… Не надо быть телепатом, чтобы уразуметь, для кого вы тут старались с вашим Повелителем. Оборудование и продовольствие закупали у японцев, немцев и прочих потенциальных агрессоров, которые еще со времен интервенции точат зубы на молодую Советскую республику. Они поставляли сюда все первосортное, а взамен получали золото и награбленные бандитами ценности. И открытия свои вы собирались продать им же – за хорошую цену в долларах и иенах. Так что приберегите свои излияния насчет любви к Отчизне для легковерных дураков. В Москве на Лубянской площади из вас всю правду-матку вытрясут, вот увидите…
Арбель понемногу отходил от наркозной одури. Он сел, зашарил по карманам в поисках очков. Найдя, водрузил на нос и, щурясь, оглядел операционную. Давай, дорогой, подымайся! Недосужно нам с тобой прохлаждаться.
– Что с Воропаевым стало? – обозначил Вадим интерес, чтобы расставить все точки над «и» и выиграть еще минуту.
– Вышней волею помре, – прогундосил Артемий Афанасьевич, копируя церковного пономаря. – По первости все шло идеально, нам даже из фондов военного министерства средства выделили для продолжения экспериментов. Засекретили, отвели в Царском Селе уголок для испытаний. Хотели, чтобы мы целое подразделение подводных бойцов создали. Не кто иной, как император Николай приезжал на нашего питомца посмотреть. Воропаев чудеса демонстрировал: часами по дну пруда ползал, макеты мин устанавливал, из гарпунного ружья по карасям стрелял. Но не уследили мы за ним, не вкололи вовремя нужный раствор. Началось отторжение… короче говоря, потеряли мы его, а потом и господдержку. Разочаровались в нас господа-министры, а царь-батюшка самолично резолюцию наложил: в финансировании отказать, проект закрыть. Но не так денег жалко, как человека… Вы же не хотите, чтобы то же самое с вашей конкубиной произошло?