Читаем Последняя из рода Блэк (СИ) полностью

- А у тебя, Гермиона, когда день рождения? – спросил Малфой.

- Девятнадцатого сентября, и хватит уже болтать!

Я вздохнула и взяла ручку. Девятнадцатого сентября суд над Сириусом.

«НОВЫЕ ШОКИРУЮЩИЕ ПОДРОБНОСТИ ДЕЛА СИРИУСА БЛЭКА! – кричали огромные буквы пятничной газеты. – Почему Альбусу Дамблдору был выгоден арест невиновного человека? Кто настоящий виновник гибели тринадцати человек? И в каких условиях жила крестница жертвы коррупционного произвола, знаменитая Гердруда Поттер? Читайте на странице №5».

Большой зал синхронно зашуршал газетами.

Ничего такие фотки. Сириус замученный и унылый – еще более жалобный, чем в предыдущем номере, снимок с первого суда. Моя фотка из полицейского участка – пятилетняя зареванная я с синяками – как раз с того раза, когда Дурслей чуть не лишили опеки.

Статья была более чем разгромная. Это был мощный выпад против Дамблдора. И хотя мне не нравилось, что Гавер привлек подробности моего детства, я понимала, что без них материал не получился бы таким шокирующим.

Упоминалась там, кстати, и миссис Фигг, сквиб – соглядатай Дамблдора – которая регулярно, по ее словам, докладывала тому, как мне живется. Про мои приводы в полицию не упоминалось. Я получилась офигительной жертвой.

Я взглянула на имя автора статьи. Рита Скитер. Точно, как я сразу не узнала ее пронзительный, а точнее, пронзающий стиль? Гавер нанял ее, умница.

Я еще раз перечитала статью, игнорируя поднявшийся в зале шум и всеобщее внимание, направленное на меня и директора. Аккуратно сложила газету и взглянула на Альбуса Дамблдора. Альбус Дамблдор внимательно глядел на меня.

В общем-то, стоило ожидать, что этим же днем меня вызовут к директору.

- Грета, надеюсь, ты не поверила всему, что было в газете? – мягко сказал Дамблдор, наливая мне чай.

Я крутила башкой, разглядывая кабинет. Он был сплошь увешан портретами прошлых директоров. Между ними были полки со всяким барахлом, среди которого лежала болтливая Шляпа. У меня сразу возникло куча идей диверсии против этой шпионящей гадости.

- Конечно, нет, – успокоила я его. – Например, Вернон вовсе не выбил мне зубы. Просто отколол краешек, – я провела языком по ровным зубам – их исправил стоматолог.

Дамблдор грустно вздохнул и погладил птицу рядом с собой.

- Феникс, – прошептал Том Риддл, но я даже не обернулась к нему. Не хватало еще, чтобы Дамблдор заметил.

- Я ничего не знал о том, как твои дядя и тетя с тобой обращались. Человеческая природа такова…

Щелк.

Сработал отключатель внимания. Он всегда срабатывал в нравоучительных беседах с полицией, психологами и завучем по воспитательной работе.

Дамблдор вещал, я смотрела на феникса. В моей палочке перо из хвоста такой птицы. Интересно, если его ощипать, я смогу смастерить вторую палочку?

- Перо феникса должно быть отдано добровольно, – сказал Том Риддл. – Иначе оно теряет все магические свойства.

«То есть, ты пробовал?» – уточнила я.

- Кажется, да, – неуверенно сказал Том и добавил: – Он врет тебе. Я чувствую это также ясно, как и собственный хоркрукс в ящике его стола.

Я подскочила на месте. Дамблдор заткнулся.

- Я понимаю, ты очень расстроена, моя девочка, но ведь я всегда желал Сириусу только добра…

Ах, он уже переключился на тему о Сириусе. Я снова ушла в нирвану.

«Мы должны его выкрасть», – подумала я.

- Да ладно? – огрызнулся он, стоя к столу настолько близко, насколько позволяло мое местоположение. – Как нам это сделать?

«Выберем подходящий момент и проберемся внутрь. Вопрос только в маскировке».

- Пока мы ждем подходящего момента, он может его уничтожить! – в голосе Тома Риддла появились истеричные нотки. Кусок его души попал в руки врага, тут любой занервничает.

«Не ори, я тоже этого боюсь. Не хочу, знаешь ли, до конца жизни таскаться с унылым духом Темного Лорда!»

- Ты, знаешь ли, тоже не лучшая спутница!

Нашу ругань прервала пауза в речи Дамблдора. Я растерянно захлопала глазами.

- Он спросил, не подходил ли к тебе Гавер Стрейнджер, – подсказал Том Риддл.

- Нет.

- Ты можешь этого не помнить, Грета. Откуда у тебя этот амулет?

- Нашла на чердаке в вещах Лили.

- Видишь ли, Грета, это никак не может быть правдой. Твоя мама никогда не стала бы хранить темномагическую вещь. Вероятно, Гавер дал тебе амулет, пусть ты этого даже и не помнишь. Темная магия…

Очередной кусок красивой болтовни.

«Мы сами создадим подходящий момент. Дай только подумать, как».

Дамблдор протягивал мне руку ладонью вверх, а глаза его были кристально честными.

- Я не отдам вам кулон, – медленно сказала я.

Мне показалось, что он потянулся за палочкой. Я вскочила на ноги, прыгнула за спинку соседнего, высокого, стула и выхватила палочку.

- Чем ты будешь защищаться? – проворчал Том. – Люмосом?

«Однажды из нее вырвался огонь».

- Это была случайность. Беги!

И, в общем-то, мысли у нас двигались в одном направлении.

====== Глава 11. Взрывное веселье ======

- Ну, что? – нетерпеливо спросил Арктурус, поджидавший на лестнице внизу.

Я дотронулась до уха, условным сигналом показывая, что нас подслушивают. Портреты – прекрасные доносчики.

- Тогда на улицу, – распорядился дедуля.

Перейти на страницу:

Похожие книги

После банкета
После банкета

Немолодая, роскошная, независимая и непосредственная Кадзу, хозяйка ресторана, куда ходят политики-консерваторы, влюбляется в стареющего бывшего дипломата Ногути, утонченного сторонника реформ, и становится его женой. Что может пойти не так? Если бывший дипломат возвращается в политику, вняв призывам не самой популярной партии, – примерно все. Неразборчивость в средствах против моральной чистоты, верность мужу против верности принципам – когда политическое оборачивается личным, семья превращается в поле битвы, жертвой рискует стать любовь, а угроза потери независимости может оказаться страшнее грядущего одиночества.Юкио Мисима (1925–1970) – звезда литературы XX века, самый читаемый в мире японский автор, обладатель блистательного таланта, прославившийся как своими работами широчайшего диапазона и разнообразия жанров (романы, пьесы, рассказы, эссе), так и ошеломительной биографией (одержимость бодибилдингом, крайне правые политические взгляды, харакири после неудачной попытки монархического переворота). В «После банкета» (1960) Мисима хотел показать, как развивается, преображается, искажается и подрывается любовь под действием политики, и в японских политических и светских кругах публикация вызвала большой скандал. Бывший министр иностранных дел Хатиро Арита, узнавший в Ногути себя, подал на Мисиму в суд за нарушение права на частную жизнь, и этот процесс – первое в Японии дело о писательской свободе слова – Мисима проиграл, что, по мнению некоторых критиков, убило на корню злободневную японскую сатиру как жанр.Впервые на русском!

Юкио Мисима

Проза / Прочее / Зарубежная классика