Повод для показа появился на следующий день. Акустики субмарины поймали сигнал винтов проходящего корабля. Подняв перископ, Лоренц определил, что прямо на него идет английский сухогруз 42-го проекта "Калькутта" тоннажом 8 500 тонн. Помня вчерашние события, командир не решился на торпедную атаку и дал сигнал на всплытие. Капитан английского судна, увидев субмарину, скомандовал: "Стоп машины", и сухогруз молчаливо закачался возле подводной лодки, покорно ожидая решения своей участи. Решение появилось быстро. Лоренц, желая реабилитировать себя в глазах бывшего однокурсника, решил сделать показательный расстрел английского судна из носового орудия. Он приказал команде сухогруза сесть в шлюпки, причем два раза повторять не пришлось. Через десять минут несколько вельботов на полной скорости удирали прочь от судна. Немецкие моряки, высыпавшие на палубу субмарины, умирали со смеху, глядя на эту картину.
– "Студебеккеры" везет во Францию для экспедиционного корпуса, – с ходу определил характер груза Лоренц. Отто фон Альтенштадт усмехнулся. Несколько небольших грузовиков были принайтованы прямо на палубе сухогруза. – Смотри, Отто. Я сэкономлю огромное количество рейхсмарок Германии. Я не буду тратить торпеды и утоплю судно всего одним выстрелом из носового орудия. Ты, конечно, скажешь, что это невозможно! Но Вилли Лоренц знает, куда надо целиться.
И действительно, капитан первого ранга Лоренц не соврал. Первый же выстрел привел к удивительным последствиям. Оказывается, в трюме сухогруза находились не грузовики, а боезапас, который благополучно и сдетонировал сразу после выстрела.
"Последнее, что увидел Отто фон Альтенштадт – огромный "студебеккер", летящий прямо на подводную лодку. Субмарина пошла ко дну в течение трех минут. Оставшихся в живых моряков подобрал в шлюпки экипаж английского сухогруза. Фон Альтенштадт попал в командирский вельбот. Придя в себя, он увидел живого и невредимого Вилли Лоренца. Тот, сидя на банке, пил из бутылки джин и, обнимая огромного негра в тельняшке и шортах, на ломаном английском спрашивал его: "Ты когда-нибудь видел, как воюют настоящие морские волки?"
Отто фон Альтенштадт закрыл глаза. Он прекрасно понимал, что ближайшие несколько лет ему придется провести в одном лагере с бывшим командиром U-*49 Вилли Лоренцом.
Служим Советскому Союзу!
Кому первому в голову пришла мысль искупаться, сейчас уже трудно сказать. Винтокрылая машина в поисках субмарины условного противника шла на бреющем над бирюзовой поверхностью моря. А оно так манило, так манило…
Зависли на высоте, поставили автопилот, спустили трап. Всего одна минута – и назад! Всего одна минута.
Кто ж знал, что порыв ветра поднимет машину на метр. И вот теперь командир экипажа майор Иваньков и штурман старший лейтенант Егоров в одних военно-морских трусах болтаются в водах Черного моря, а над ними гордо парит их боевая машина – вертолет К-27. На автопилоте и без экипажа. И до развевающегося на ветру трапа всего один метр. И его не достать ни майору, ни старлею. И будь на их месте хоть сам министр обороны, все равно бы не достал. В море можно передвигаться только по поверхности и вниз. Вверх – никак нельзя. Законы физики не обманешь в любом звании и в любой должности.
– Товарищ майор, что будем делать? – штурман чуть не плакал от бессилия.
– Отставить панику, – скомандовал командир. – Безвыходных ситуаций не бывает. Хотя…
– Хотя что? – спросил штурман.
– Понимаешь, Сережа, – спустя минуту пояснил майор, – еще недавно мы с тобой были гордостью Черноморского флота. Гвардейский экипаж.
– А теперь?
– А теперь, Сергей, мы с тобой обыкновенные чмо в одних трусах. И к этой мысли нам придется как-то привыкнуть.
– Я не хочу, – вздохнул штурман и хлебнул соленой воды от набежавшей волны.
– И я не хочу. Мне ведь через год в отставку думалось. Что Нюра моя скажет?
– Вам-то через год, а мне еще служить и служить!
– Что-то мне, Сережа, подсказывает, что в отставку мы с тобой уйдем одновременно. Если повезет, конечно.
– А если не повезет?
– Тогда тоже одновременно. Но уже под военный трибунал. Горючего у нас на два часа. Потом машина падает, срабатывает аварийный маяк, прилетают спасатели и…
– И что?
– И видят двух чудаков в трусах. Объяснить падение вертолета мы еще как-то сможем. Но нахождение в водах Черного моря без формы – уже вряд ли.
– А давайте, товарищ майор, снимем наши трусы, свяжем и попытаемся закинуть на трап.
– Хорошая мысль, – одобрил инициативу штурмана майор. – Но если нас найдут без вертолета и трусов, то тогда и военный трибунал покажется за спасение. С другой стороны, есть целых два часа для отдыха и философских размышлений. Ложись, Сережа, на спину и отдыхай. Только глаза закрой. А то чайки прилетят. В войну всех сбитых летчиков в море находили без глаз.
– Я не хочу без глаз! – закричал штурман. – Я хочу домой к маме!
– Прекратить истерику, – скомандовал майор. – Смирно!
И поняв, что его команда трудновыполнима в сложившемся положении, смягчился.