— Кто из богов, соперник мой в любви, похитил у меня Каллирою и, уступившую могуществу рока, насильно держит ее теперь при себе вопреки ее воле? Вот потому-то и умерла она так скоропостижно, дабы не пришлось ей болеть! Так и Ариадну[82] отнял у Тезея Дионис, а Семелой[83] завладел Зевс. А я и не ведал, что жена у меня богиня и что была она выше нас! Только зачем было ей уходить от людей так скоро и по такому поводу?! Фетида была богиней, но она осталась с Пелеем и родила ему сына, я же покинут в самом расцвете моей любви. Что делать мне? Что со мною, несчастным, станется? Убить мне себя? Но с кем же меня похоронят? Ведь в моем несчастии только эта одна и была у меня надежда: пусть не уберег я общей с Каллироей спальни, но за то найду я общую с ней могилу. Душу свою защищаю я перед тобой, владычица[84]: ты меня вынуждаешь жить. Стану искать я тебя по земле и по морю, и по воздуху даже, если я только смогу на него подняться. Об одном лишь молю я тебя, жена: ты-то от меня не беги.
Воплями разразился народ после этих речей Херея, и все принялись оплакивать Каллирою, словно она только что умерла.
Сейчас же начали на воду спускать триеры, и многие пожелали принять участие в поисках. Сицилию обыскал сам Гермократ, а Херей Ливию[85]. Иные посланы были в Италию, другие же получили приказ переправиться через Ионийское море[86]. Но если бессильны были людские старания, то пролила на истину свет Судьба, без которой ничего не бывает в мире. Сделается это каждому ясно на основании того, что произошло.
После продажи женщины, этого груза, который им так трудно было пристроить, разбойники, покинув Милет, направили путь свой к Криту, большому и, как они слышали, богатому острову, где они рассчитывали быстро распродать свои товары. Но они были захвачены сильным ветром, который загнал их в Ионийский пролив, где стали они блуждать по открытому морю. В течение долгих дней обрушивались на нечестивцев молнии и раскаты грома: так Провидение[87] им показывало, что раньше плыли они благополучно благодаря Каллирое. Когда бывали они уже близки к смерти, бог избавлял их от страха не скоро, затягивая их кораблекрушение. Нечестивцев не принимала земля, а их продолжительное плавание привело их к недостатку в припасах, в особенности же в питье. Неправедное богатство никакой не приносило им пользы, и в золоте умирали они от жажды. Поздно раскаивались они в проступке, на который они дерзнули, и попрекали друг друга, говоря: «не стоило этого делать!». Все они умирали от жажды, но Ферон и в эти мгновения продолжал оставаться мошенником: ограбляя своих же по грабежу товарищей, он потихоньку крал у них их питье. Думал он, что он поступает хитро, а то было между тем делом Провидения, приберегавшего этого человека для пыток и для креста. Ибо та самая триера, которая везла Херея, натолкнувшись на их блуждавшую в море лодку, сперва отошла от нее, как от пиратского судна, но когда обнаружилось, что она никем не управляется, а носится бесцельно по воле волн, то кто-то на триере крикнул:
— В лодке никого нет! Бояться нам ее нечего: приблизимся и расследуем это диво!
Рулевой согласился.
А внутри корабля рыдал, с головой накрывшись плащом, Херей.
Подойдя к лодке, корабль начал сперва окликать находившихся в ней людей. А так как никто не отзывался, то с триеры в нее спустились и нашли в ней лишь золото и мертвецов. Сообщили матросам. Матросы обрадовались: думали, что им посчастливилось напасть в море на клад. Херей, до которого долетел шум, осведомился об его причине, а узнав, в чем дело, захотел и сам посмотреть на невидаль. Но как только он опознал погребальные подношения, так сейчас же разодрал на себе одежды[88] и громко, пронзительным голосом закричал:
— Горе мне! Каллироя! Это же твои вещи! Вот венок, который я возложил на тебя! А это вот подарил тебе твой отец! А вот это тебе подарила мать! А вот твое свадебное платье! Стал могилой тебе корабль. Но вижу я твои вещи, а где же сама ты? Не хватает погребальным подношениям только покойницы!
При этих словах Ферон остался лежать как мертвый. Да и в самом деле был он уже полумертв. Долго соображал он, как бы сделать так, чтобы вовсе не подавать голоса и совершенно не шевелиться, ибо он ясно предвидел будущее. Каждый человек, однако, естественно хочет жить даже в самых крайних несчастиях и никогда не теряет надежды на перемену к лучшему, так как во всех людей бог, мастеривший их, вложил эту хитрую свою выдумку[89], чтобы помешать ею людям бежать из тяжелой жизни. И томимый жаждой Ферон произнес свое первое слово: «пить!». Когда же ему дали попить и окружили его всяческими заботами, Херей подсел к нему и начал его расспрашивать:
— Кто вы такие и куда плывете? И откуда у вас эти вещи? И что сделали вы с их владелицей?
Ферон, ловкий мошенник, был себе на уме:
Александр Васильевич Сухово-Кобылин , Александр Николаевич Островский , Жан-Батист Мольер , Коллектив авторов , Педро Кальдерон , Пьер-Огюстен Карон де Бомарше
Драматургия / Проза / Зарубежная классическая проза / Античная литература / Европейская старинная литература / Прочая старинная литература / Древние книги