Читаем Познавая боль. История ощущений, эмоций и опыта полностью

Обстановка придает игре особое напряжение: ведь в галерее, где ничего нельзя трогать руками, предмет, к которму можно прикоснуться, становится еще более притягательным. Мы стоим и смотрим. Игра сразу же вызывает в памяти эксперименты Милгрэма по изучению авторитета: испытуемые добровольно причиняли боль другому (или думали, что причиняют), просто потому что так велел человек, которому они доверяли[472]. Но здесь нет авторитетной личности — есть лишь предупреждение и убедительная семиотика игры. И вот мы наблюдаем, как пара за парой выстраиваются в очередь, чтобы посоревноваться в причинении боли друг другу. Поначалу боль несильная, но для победы требуется ее терпеть. Как говорят разработчики игры, «нет боли — нет игры»{28}. Наказанные морщатся, играют, неизбежно убирают левую руку, а потом смеются. Чем руководствуются эти люди, соглашаясь играть? А как быть нам, зрителям, которые смотрят на это снова и снова?

Меня встревожило это тогда и до сих пор не дает покоя. Сейчас «игра» — часть постоянной экспозиции Берлинского музея компьютерных игр. Мне представляется важным, в каком контексте вы увидите эту игру — придете ли специально на выставку или встретите ее на BDSM-вечеринке с участием PainStation. Тогда, в 2007-м, большинство посетителей даже не подозревало, что столкнется с подобной штукой. Контекст имеет решающее значение. Это была экзотика, притягивавшая людей. Я безучастно стоял в стороне, игроки были для меня участниками выставки, а их боль — элементом искусства, частью экспозиции. Можно сколь угодно превозносить сопереживание как безусловную человеческую добродетель, но эта ситуация — наглядный пример того, как легко такие чувства отменить, отключить или вытеснить: меня интересовала не их боль, а их и моя человечность. Смысл инсталляции был, как мне показалось, в созерцании боли и готовности других людей играть с ней. Это могло бы звучать банально, если бы не перекликалось с повседневностью боли. Ведь каждый день в той или иной степени мы с вами невольно наблюдаем за чужими страданиями и чаще всего при этом ничего не делаем и ничего не чувствуем[473]. В 2007 году я просто смотрел завороженно на эту нереальную PainStation. Но видим ли мы боль, с которой сталкиваемся каждый день, позволяем ли себе замечать ее? Доверяем ли своим глазам, своим чувствам? Что чувствую я, сталкиваясь с нескончаемым потоком свидетельств боли, с тем, как она выглядит и звучит, с войной, страданиями, смертью и горем? Что чувствуете вы? Я могу ответить на этот вопрос так: временами меня переполняют растерянность, печаль, отчаяние и ярость. Но это состояние быстро проходит. Большую часть времени я не чувствую ничего. Это не бесчувствие, вызванное усталостью от сострадания. Это не бесчувствие как неспособность сопереживать. Все-таки я человек. Это вынужденное бесчувствие, которое заставляет отвлечься, чтобы я мог продолжать жить и радоваться жизни. В завершение я призываю задуматься об этом: ведь большинство из нас чаще всего сопротивляется подобным мыслям. Признание такого бесчувствия — необходимый дискомфорт и, возможно, напоминание о том, что «большая часть времени» не должна превращаться во «все время». Это напоминание о том, что мы должны познавать боль.

Библиография

Я ограничил список литературы лишь избранными исследованиями. Полный перечень источников и научных работ содержится в соответствующих примечаниях.


Ablow R. Victorian Pain. Princeton: Princeton University Press, 2017.

Bankoff G. The Conquest of Pain: The Story of Anaesthesia. London: Macdonald & Co., 1940.

Baszanger I. Inventing Pain Medicine: From the Laboratory to the Clinic. New Brunswick, NJ: Rutgers University Press, 1998.

Bending L. The Representation of Bodily Pain in Nineteenth-Century English Culture. Oxford: Oxford University Press, 2000.

Berry M. A History of Pain: Trauma in Modern Chinese Literature and Film. N. Y.: Columbia University Press, 2008.

Biro D. The Language of Pain: Finding Words, Compassion, and Relief. N. Y.: Norton, 2000.

Bourke J. The Story of Pain: From Prayer to Painkillers. Oxford: Oxford University Press, 2014.

Butler S. M. Pain, Penance, and Protest: Peine Forte et Dure in Medieval England. Cambridge: Cambridge University Press, 2022.

Canton D. What A Blessing She Had Chloroform: The Medical and Social Response to the Pain of Childbirth from 1800 to the Present. New Haven: Yale University Press, 1999.

Cizmic M. Performing Pain: Music and Trauma in Eastern Europe. Oxford: Oxford University Press, 2011.

Cohen E. The Modulated Scream: Pain in Late Medieval Culture. Chicago: University of Chicago Press, 2010.

Daudet A. In the Land of Pain / Trans. by J. Barnes. London: Jonathan Cape, 2002.

Davies J. Bodily Pain in Romantic Literature. N. Y.; London: Routledge, 2014.

Dijkhuizen J. F. van. Pain and Compassion in Early Modern English Literature and Culture. Cambridge: D. S. Brewer, 2012.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Еврейский мир
Еврейский мир

Эта книга по праву стала одной из наиболее популярных еврейских книг на русском языке как доступный источник основных сведений о вере и жизни евреев, который может быть использован и как учебник, и как справочное издание, и позволяет составить целостное впечатление о еврейском мире. Ее отличают, прежде всего, энциклопедичность, сжатая форма и популярность изложения.Это своего рода энциклопедия, которая содержит систематизированный свод основных знаний о еврейской религии, истории и общественной жизни с древнейших времен и до начала 1990-х гг. Она состоит из 350 статей-эссе, объединенных в 15 тематических частей, расположенных в исторической последовательности. Мир еврейской религиозной традиции представлен главами, посвященными Библии, Талмуду и другим наиболее важным источникам, этике и основам веры, еврейскому календарю, ритуалам жизненного цикла, связанным с синагогой и домом, молитвам. В издании также приводится краткое описание основных событий в истории еврейского народа от Авраама до конца XX столетия, с отдельными главами, посвященными государству Израиль, Катастрофе, жизни американских и советских евреев.Этот обширный труд принадлежит перу авторитетного в США и во всем мире ортодоксального раввина, профессора Yeshiva University Йосефа Телушкина. Хотя книга создавалась изначально как пособие для ассимилированных американских евреев, она оказалась незаменимым пособием на постсоветском пространстве, в России и странах СНГ.

Джозеф Телушкин

Культурология / Религиоведение / Образование и наука
Homo ludens
Homo ludens

Сборник посвящен Зиновию Паперному (1919–1996), известному литературоведу, автору популярных книг о В. Маяковском, А. Чехове, М. Светлове. Литературной Москве 1950-70-х годов он был известен скорее как автор пародий, сатирических стихов и песен, распространяемых в самиздате. Уникальное чувство юмора делало Паперного желанным гостем дружеских застолий, где его точные и язвительные остроты создавали атмосферу свободомыслия. Это же чувство юмора в конце концов привело к конфликту с властью, он был исключен из партии, и ему грозило увольнение с работы, к счастью, не состоявшееся – эта история подробно рассказана в комментариях его сына. В книгу включены воспоминания о Зиновии Паперном, его собственные мемуары и пародии, а также его послания и посвящения друзьям. Среди героев книги, друзей и знакомых З. Паперного, – И. Андроников, К. Чуковский, С. Маршак, Ю. Любимов, Л. Утесов, А. Райкин и многие другие.

Зиновий Самойлович Паперный , Йохан Хейзинга , Коллектив авторов , пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Биографии и Мемуары / Культурология / Философия / Образование и наука / Документальное
60-е
60-е

Эта книга посвящена эпохе 60-х, которая, по мнению авторов, Петра Вайля и Александра Гениса, началась в 1961 году XXII съездом Коммунистической партии, принявшим программу построения коммунизма, а закончилась в 68-м оккупацией Чехословакии, воспринятой в СССР как окончательный крах всех надежд. Такие хронологические рамки позволяют выделить особый период в советской истории, период эклектичный, противоречивый, парадоксальный, но объединенный многими общими тенденциями. В эти годы советская цивилизация развилась в наиболее характерную для себя модель, а специфика советского человека выразилась самым полным, самым ярким образом. В эти же переломные годы произошли и коренные изменения в идеологии советского общества. Книга «60-е. Мир советского человека» вошла в список «лучших книг нон-фикшн всех времен», составленный экспертами журнала «Афиша».

Александр Александрович Генис , Петр Вайль , Пётр Львович Вайль

Культурология / История / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное
Мифы и предания славян
Мифы и предания славян

Славяне чтили богов жизни и смерти, плодородия и небесных светил, огня, неба и войны; они верили, что духи живут повсюду, и приносили им кровавые и бескровные жертвы.К сожалению, славянская мифология зародилась в те времена, когда письменности еще не было, и никогда не была записана. Но кое-что удается восстановить по древним свидетельствам, устному народному творчеству, обрядам и народным верованиям.Славянская мифология всеобъемлюща – это не религия или эпос, это образ жизни. Она находит воплощение даже в быту – будь то обряды, ритуалы, культы или земледельческий календарь. Даже сейчас верования наших предков продолжают жить в образах, символике, ритуалах и в самом языке.Для широкого круга читателей.

Владислав Владимирович Артемов

Культурология / История / Религия, религиозная литература / Языкознание / Образование и наука