На противоположном углу уже горит неоновая вывеска турецкого шалмана — ресторана «Кебаб», а в ста метрах кипит переполненный «белыми воротничками» пивной ресторан «Бредовский двур»
(Надо сказать, что в этот ресторан попасть просто так, с кондачка, практически невозможно — там всегда полно народу. Надо обязательно заранее резервировать столик, и желательно это делать у персонала. Кроме классического «Праздроя», который здесь хранится в больших танках на расстоянии не более трех метров от пункта разлива (вычепа) и подается оригинальной системой, не допускающей ни малейшего контакта благословенного напитка с воздухом, который, по мнению опытных пивопоглотителей, сильно ухудшает качество пива, в ресторане славится кухня — простая, сытная и не дорогая. А еще большие экраны, на которых весь день идут самые популярные в народе спортивные баталии. В визитке ресторана отмечается, что вышколенная обслуга знает свое ремесло в совершенстве, и в этом легко убедиться, посетив этот пивной ресторан самому.
Я неторопливо прошел по двум перполненным залам, на мой вопросительный взгляд старший официант (по-чешски — врхни), уже знакомым мне жестом, с явным сожалением на приветливом лице, дал понять: мол, ничем помочь не могу, раньше надо было побеспокоиться. Столь уважительный ответ позволил мне с едва скрытым облегчением, так как даже кружки пива в меня сейчас не вошло бы, выйти на улицу и продолжить свой
И тут же я отвлекся — сколько же в Праге пивных, эксплуатирующих имя легендарного Швейка? Только я могу назвать не меньше шести-семи ресторанов, это уж точно.
Самый трудный момент, как я уже, наверное, не раз, тяжело вздыхая, говорил — это решить, выйдя из очередного предприятия общественного питания, куда идти дальше. Как только в мозгу вспыхнет новая цель, сразу же чувствуешь облегчение, и дальше дело за малым — дойти, найти и увидеть. Вот и сейчас, закрыв дверь в шумный «Бредовский двур», я замер в нерешительности — куда же дальше?
В 1843 году пан Якуб Пинкас, пражский еврей, уважаемый портной, шивший церковные мантии для францисканского монастыря, услышал о новом пиве, которое недавно начали варить в Мештянском (городском) пивоваренном заводе в Пльзени. Он договорился со своим приятелем Мартином Сальзманном, чтобы тот привез ему на пробу два ведра этого пива. И пиво, как вы, уважаемые читатели, уже знаете, оказалось совсем не похожим на все, что пили до сих пор. Правильно! Это ведь был “Пльзеньский праздрой”, или, как его величали по-немецки, “Пилзнер Урквелл”.