"Когда его привели въ полицію, мистеръ Гёнтъ предъявилъ жалобу съ своей стороны на то, что его лишили сознанія посредствомъ какого-то снадобья въ дом въ Торнгофской улиц и украли вексель въ 386 фунтовъ, данный въ Нью-Йорк однимъ лицомъ и подписанный Ф. Фирминомь, адвокатомъ въ Темпл.
"По свидтельству друзей и жильцовъ мистриссъ Брандонъ, которая отдаётъ въ найаы квартиры, и мистера Филиппа Фирмина, отозвавшагося, что онъ не подписывалъ никакого векселя, обвиненіе было не принято судьёй по недостатку доказательствъ."
Показаніе Филиппа Фирмина, что онъ не давалъ никакого векселя, было сдлано имъ не безъ нершимости и только по усиленной просьб его друзей. Это были сдлано не столько для судьи, сколько въ предостереженіе пожилому господину въ Нью-Йорк, чтобъ онъ не поддлывалъ боле подписи своего сына. Я боюсь, что между Филиппомъ и его родителемъ сдлалась холодность, вслдствіе поведенія молодаго человка. Докторъ не предполагалъ, что сынъ броситъ его къ минуту нужды. Онъ всё-таки прощалъ Филиппу. Можетъ быть, посл его женитьбы другое вліяніе дйствовало на него, и проч. Родитель длалъ разныя замчаніи въ этомъ же род. Человкъ, который берётъ у васъ деньги, натурально обижается, если и сдлаете ему упрёкъ; вы оскорбляете его чувство деликатности, протестуя противъ того, что онъ засовываетъ руку въ вашъ карманъ. Изящный докторъ въ Нью-Йорк продолжалъ говорить о своёмъ сын, плачевно качая головой; онъ говорилъ, а можетъ быть и думалъ, что неблагоразуміе Филиппа было отчасти причиною его изгнанія. Но всё-таки мы выиграли главное. На доктора въ Нью-Йорк подйствовало предостереженіе и онъ уже не поддлывалъ подписи сына на векселяхъ. Доброму Гуденофу были возвращены его деньги. Онъ говорилъ, что воровство его сидлки было высокимъ и мужественнымъ воинскимъ подвигомъ.
Итакъ, посл своей женитьбы Филиппъ былъ довольно счастливъ. Въ нужд его не оставляли друзья. Въ минуту опасности онъ нашолъ помощь и облегченіе. Хотя онъ женился безъ денегъ, судьба послала ему достаточныя средства. Но теперь его ждали тяжолыя испытанія; и тяжолыя испытанія, о которыхъ мы говорили, были сносны и онъ давно ихъ пережилъ. Всякій человкъ, игравшій въ жизнь или въ вистъ, знаетъ какъ одно время у него будутъ хорошія карты, а потомъ совсмъ ни будетъ козырей. Посл того какъ нашъ другъ оставилъ гостепріимную кровлю Сестрицы и перехалъ въ домъ за Мильманской улиц, счастье какъ будто оставило его.
— Можетъ быть, это было наказаніемъ за мою гордость, за то, что я была надменна съ нею, и… и ревновала въ этому доброму существу, признавалась впослдствіи бдная Шарлотта въ разговорахъ съ своими друзьями: — но наше счастье измнилось, когда мы перехали отъ нея, въ этомъ я должна признаться.
Можетъ быть, когда Шарлотта была въ дом мистриссъ Брандонъ, заботливость Сестрицы длала для Шарлотты гораздо боле, чмъ знала она сама. Мистриссъ Филиппъ имла самый простой вкусъ и на себя ничего лишняго не тратила. Даже удивляться надо было, соображая ея небольшую трату, какъ мило всегда была одта мистриссъ Филиппъ. Но дтей своихъ она наряжала, шила день и ночь, для ихъ украшенія, и въ отвтъ на увщанія старшихъ своихъ пріятельницъ возражала, что дтей невозможно одвать дешевле. При малйшемъ нездоровьи ихъ, она посылала за докторомъ, не за достойнымъ Гуденофомъ, который прізжалъ даромъ и труниль надъ её испугомъ и безпокойствомъ, но за милымъ мистеромъ Блэндонъ, у котораго было чувствительное сердце, который самъ былъ отцомъ и поддерживалъ дтей пилюлями, микстурами, порошками. Сочувствіе Блэнда было очень утшительно, но оказывалось очень дорогимъ въ конц года. Счоты по хозяйству также очень увеличились съ тхъ поръ, какъ мистеръ и мистриссъ Филиппъ перехали изъ Торнгсфской улицы.