Это и впрямь была нора крылатого, но из неё не пахло жильём, к тому же побеги жимолости частой сетью заплели леток. По всему было видно, что жилище покинуто много разливов назад. Прижавшись поплотнее к стене, Грис заглянул под тянущуюся к свету молодую листву, покрутил головой и обнаружил поблизости ещё несколько брошенных нор. Некоторые из них обвалились, выходы из других заросли кустами и жёсткой травой. Казалось, необитаемый посёлок пуст, и всё же Гриса не оставляло смутное ощущение, что он здесь не один. Он протиснулся между ветками ко входу в нору, показавшуюся заросшей чуть меньше прочих, и был вознаграждён за упрямство: на летке его ждал отчётливо отпечатанный в глине след. След крылатого.
Неизвестный побывал у заброшенных нор совсем недавно, отпечатки когтей ещё хранили чёткость, не успев заветриться и обкрошиться. Но при этом Грис был абсолютно уверен, что за ночь не видел в воздухе ни одного сородича и не слышал ни единой полётной песни. Между тем след на летке выглядел так, словно неизвестный крылатый приземлился у норы и заполз в неё. Вот только сделать это было невозможно: ветки закрывали взлёт в небо так плотно, что сам Грис, к примеру, не рискнул бы садиться здесь, даже зная точно расположение летка.
- Эй! Есть кто? - без особой надежды позвал он. Ответом была мёртвая тишина. Грис вздохнул, в недоумении пожал плечами и пополз назад, туда, где оставил рыбу. Приближалась пора обеда, к тому же наверняка Мэй уже заждалась его и начала волноваться.
На следующую ночь Нуар с Рэем, как и обещали, прилетели навестить друзей. Обрадовавшись возможности поразмять крылья, Мэй поручила мужу следить за Эни и умчалась на простор, а Грис, Рэй и Нуар расположились на гребне обрыва, любуясь красками уходящей ночи. Тёплый ветер гулял над рекой, и лес мягко шелестел отдохнувшими от дневной жары листьями. Маленький Эни за их спинами копошился в траве, пытаясь поймать светлячка.
- Не, - сказал, наконец, Нуар, - Устроился ты, конечно, круто. Место тихое, рыбы валом… Но послушай, луннокрылый, неужто тебя не напрягает то, что ты тут совсем один?
- Как это один? - усмехнулся Грис, - Нас аж трое: я, Мэй и Эни, а это уже, считай, целый клан.
- Угу, клан Грису. Из одного ловца. А что говорит Мэй?
Грис улыбнулся счастливо и беззаботно:
- Жалуется, что не сможет часто видеться с подругами. И утверждает, что ей здесь не по себе.
- Слышу голос разума, - заметил Рэй, - Хоть кто-то в вашем “клане” способен правильно, по-взрослому оценить ситуацию. Грис, здесь опасно.
- Разве? Мы с Мэй провели в Жабьей Заводи уже целых две ночи и за это время не встретили в ней никого опаснее комара.
Нуар, фыркнув, отвесил другу ласковый подзатыльник.
- Хорош дурачиться, это не шутки, - сказал Рэй, нахмурившись. - Что будет, если твою нору вдруг обнаружит бескрылый? Или дикий кур? У тебя ребёнку всего один разлив. Как быть, если ты, не приведи Летящий, заболеешь или повредишь крыло?
- Буду тогда сидеть дома и следить за Эни, пока не выздоровлю. Мэй, если хочешь знать, охотится куда лучше меня. А что касается бескрылых и прочей нечисти, то я им просто невыгоден. Кто станет лезть на обрыв ради одной-единственной норы?
Нуар легонько похлопал Рэя крылом по плечу.
- Брось, братан. Если Грис вбил себе в голову, что хочет жить на отшибе, словно какой-нибудь тхаку**, то его и сам Летящий не переубедит. Но знаешь что, Грис? Думаю, в ближайшую луну я буду постоянно занят и больше не смогу выбираться проведать тебя. Айа должна родить с ночи на ночь. Так что если захочешь увидеться, прилетай к нам сам.
А Рэй, хмуро кивнув, добавил:
- А ещё лучше, перебирайся обратно на Майвин, пока не случилось какой-нибудь беды. Это плохое место, Грис. Здесь раньше был посёлок клана Найкиру.
- Да? - встрепенулся Грис,- И почему же они покинули заводь?
- А они её и не покидали. Посёлок уничтожила чёрная гниль. Мать рассказывала мне, что это за болезнь. Сперва крылатый слабеет, становится вялым и очень горячим. Через две-три ночи его тело покрывается множеством зудящих болячек, которые вскоре превращаются в язвы, и кожа начинает отваливаться, отгнивать лоскутами. Потом крылатый умирает. Найкиру умерли все, от мала до велика. И те, кто прилетал к ним, тоже умерли. С тех пор прошло уже десять разливов, но на месте их посёлка никто не селится и не роет нор. Ловцы тоже стараются лишний раз сюда не заглядывать. Болтают, будто в Жабьей заводи бродит призрак, мёртвый тхаку со сгнившими крыльями, и любой встретивший его вскоре заболеет и умрёт. Кое-кто, правда, считает, что это не призрак чёрной гнили, а последний из Найкиру: он умер, но не может отправиться к Летящему, так как некому опустить его тело в реку.
- Бред, - заметил Нуар, - Сколько раз здесь охотился, и никогда никого не встречал.