Не знаю.
Ты ли? - Нет.
Я ли? - Нет.
Кто? Кто в нем?
(Тишина).
Странно. Я была с тобой вчера. Говорила. Шутила. Размышляла. Да. Не качай головой, белый лист. Ты вообще белый, так что не смей. Молчи. Жди. Может, я что и расскажу.
Маленькая девочка. Что с ней?
Белый лист (шурша): Сошла с ума.
Девочка: Дурак. Я тебя смяла. Вот так. (Бросает в корзину).
Комочек белого листа: Так что там про дом? Кто в нем?
Девочка: Молчи, пока не сожгла.
Комочек белого листа: Вот-вот. Я и говорю: С ума сошла.
Девочка: Девочки не сходят с ума. С ума сходят взрослые женщины.
Комочек белого листа: Ну-ну. Да-да.
Девочка: Ты достал меня. Гори!
Комочек белого листа: А-а-а-а-а...
Семейный очаг
- Одиночество красоты... Что ты знаешь об этом?
- Ничего.
- Почему? Почему ты ничего не знаешь? Что не спроси!
- Не надо кричать, Вероника. Дочку разбудишь.
- Куда ты собрался в ночь?
- За сигаретами.
- Неправда.
- А ты бы предпочла правду?
- ...
- Дай мне выйти. Не держи дверь. Не держи дверь, говорю. Да что же ты вцепилась в меня?
- Я умру, Ян!
- Сыт по горло твоим "Лебединым озером".
- Камилл Сен-Санс - это не Чайковский, Ян!
- Да отпусти же ты меня, наконец!
Встреча
Они стояли на мостике, перекинутом через речушку. Вроде бы и центр города, а как будто в лесу, - так тихо и безлюдно было кругом. Талый снег обреченно лежал на теле спящего бульвара. Мартовское утро молчало. И эти двое тоже. Стояли на расстоянии разлуки. Она с чемоданчиком в руках, а он в распахнутом пальто, без шапки. Еще десять минут назад он выскочил из дома, бежал по переулкам, чтобы увидеть ее. А сейчас стоял, как вкопанный, не в силах сделать шаг и проронить хоть слово. Весна 1954 года. Машу реабилитировали. Ее родителей тоже, но посмертно. Он знал ее с детства. Жили в одной коммунальной квартире. Вместе учились в одном классе. В девять лет он отрекся от нее, как от дочери врага народа, и его приняли в пионеры. Дальше - комсомол, золотая медаль, учеба в университете. Ветер подул, и Владимир почувствовал холод. Он запахнул пальто. Потер озябшие руки. Но шагнуть навстречу не смог. Казалось, минуты длились вечность. Казалось, душа горела в аду. Казалось, что сделать шаг невозможно. И он это понял, если бы Маша не упала.
"В общем-то, ничего страшного. Обычный в таких случаях обморок", - констатировал врач. "В каких таких случаях?" - насторожился Володя. Доктор еще раз посмотрел на девушку, лежащую на кровати: "Красавица, - и, обернувшись, пояснил: - Советую вам, молодой человек, в ближайшее время обратиться в женскую консультацию. Не исключена беременность". "А-а", - протянул Володя, покраснев от смущения. "А пока - сон, побольше витаминов и прогулки на воздухе", - добавил доктор и направился к выходу. Дверь закрылась. Машина "Скорой помощи" уехала. А Володя остался один на один со своей судьбой. "Что делать? Что будет, если она узнает правду? Ведь у нее никого, кроме меня не осталось..." - думал Володя, и невольно улыбнулся в ответ на улыбку Маши, когда она проснулась.
Желто-оранжевый день
"Послушайте, сеньор, у моей жены сегодня желто-оранжевый день". - "Простите?" - "Как бы это объяснить... Моя жена - необычная женщина, не похожа на других... Чтобы не утомлять вас подробностями, перейду к делу. Одна из сторон ее безграничной фантазии заключается в том, что Авелейра, мою жену зовут Авелейра, живет по цветам радуги... О, сеньор, не смотрите на меня столь вопросительным взглядом! Это невозможно понять теоретически, достаточно один раз увидеть. Так вот, сегодня у нее желто-оранжевый день, и только вы можете мне помочь. Да-да, синьор, не удивляйтесь! Видите машину через дорогу? Вон тот белый "Жучок"? Так вот, сегодня он должен стать желтым или оранжевым. Понимаете? О! Как я рад, как я рад! За два часа успеете? За срочность покраски этой суммы будет достаточно? Вот и славно! И да, автомобиль должен стоять на том же месте".
Пять минут
- Вы говорите - в двух словах?
- Коротенечко, не боле.
- Не знаю, получится ли?
- А вы не думайте. Вы когда-нибудь рисовали схему проезда?
- Да.
- Вот и представьте, что рисуете мне такую схемку.
- ...Мы вошли в комнату. Она была пуста. Окна большие, без занавесок. Шкафы-купе. Я стояла посередине, голая. Он ходил вокруг. Смотрел, думал. За спиной я услышала шорох, но не обернулась. Вскоре он появился передо мной с ожерельем и платьем. Сначала он застегнул ожерелье на шее. Его руки, будто две слезы, стекали медленно вниз...
- ...
- Я больше не могу говорить.
- Вам было приятно?
- Да.
- Когда он надел на вас платье?
- Уже после того, как я испытала много разных ощущений.
- Приятных?
- Более чем приятных.
- При этом ничего не было?
- Нет.
- Так что же вас беспокоит?
- Я не могу заняться любовью.
- С кем? С ним?
- Нет. Его я не видела с тех пор больше года. И были мы в той комнате не больше получаса.
- ...
- У меня нет близости с ровесниками. Их грубость вводит меня в ступор. И я никого не подпускаю к себе.
- Что вам мешает встретиться с тем человеком?