Приобрели вороны в мартеОчаровательность певиц,И словно в кукольном театре,Паук на ниточке повис.И кто-то, зная себе цену,Решил, призванием влеком,Изображать шаги за сценой,И заливаться петухом.
«Я люблю вас, блестящие свиньи…»
Я люблю вас, блестящие свиньи, —Неудавшиеся дельфины.Ваши глазки исполнены ласки,Многих радостей вы знатоки,Как веселые принцы из сказки,Вы роняете пятакиПрямо в лужу. Роняйте, роняйте,Восхитительно ваше занятье!
АВГУСТ
От белой пыли воздух густ.Назойлив овод, зной назойлив,Бледнеет август, словно гусьПеред внезапною грозою.На берегу зеленый дом.В соленом дыме над водойЛетят соленые тела —Свои соленые делаСвершают птицы. МолодойБычок соленый лижет ком,Под раскаленным языкомШипит растаявшая соль.Рыбак, в руке неся мозоль,Как заработанный пятак,На ящик сел и молвил: «Так.»Рыбак широкоплеч и худ,Он черной ложкой ест уху,И пальцы на обломке хлебаЛежат, как дети на скале.А ветер волны не колеблетИ травам колыхаться лень.В траве кузнечики скорбят,А в вышине скопилась влажность,И гусь бледнеет, словно августПеред приходом сентября.
ПАВЛИНЬИ ПЕРЬЯ
Все очень просто: дяде — бриться,Павлину — перья, морю — пульс.Мир ясен, как глаза убийцы,И безусловен, как арбуз.IМой дядя самых честных правилСмотрел в окно и бритву правил.Он зеркало платочком вытерИ глянул в поисках морщин.Лицо напоминало свитер,И он побрить его решил.О, мужество опасной бритвы!О, жесткость злобная щетины!О, славься яростная бритва —Стихии с волей поединок.И человек в борьбе с природойНамылил пеною лицо…На улицах полно народу,И очень мало подлецов,На улицах все чинно, просто,С преобладаньем благородства.Фонтанов радостные брызги,На стройках вспышки автогена,И урны, словно обелиски,Во славу русской гигиены.Все на мази, как говорится,И стоит жить, и стоит бриться.На кухне тенькает посуда,Стареют чашки с каждым днем.Стоят у стенки два сосуда —Один с водой, другой — с углем.Они необходимы обаДля равновесия, должно быть.Мой дядя продолжает бриться,Он бой ведет за красоту,Упруг и нервен правый бицепс,И стонет бритва на лету.Жесток волосяной покров,И гнется бровь, и льется кровь.Но, наконец, пора настала,Закат поджег кирпичный цоколь,И дядя заглянул усталоВ свое красивое лицо.Мой дядя бритву отложил —Он победил, затем и жил.II