Иржи лишь пожал плечами.
– Не знам. Да и для чего? Цивильны немцы знают, что тут живут военны немцы…. Что тут страшно?
Савушкин, собравшийся было объяснить чеху, в чём кроется проблема – вдруг поймал себя на мысли, что Иржи, пожалуй, прав. Третье мая, радио аж распирает от победных маршей со всех сторон. Наши в Восточной Пруссии загнали последние немецкие войска на самый берег Балтийского моря и там добивают их остатки. Первый Белорусский в районе Виттенберга на Эльбе соединился с американцами, Второй Белорусский – с англичанами у Висмара и Шверина, Первый Украинский прёт на Дрезден, остальные Украинские фронты продвигаются по Моравии и Австрии. На Тихоокеанском фронте англичане взяли столицуу Бирмы, в Германии – Гамбург, новозеландцы вошли в Триест, правда, уже занятый партизанами Тито. Всё, рассыпался Третий рейх, как трухлявый пень, вместе со своими союзниками… И немецкий гарнизон Праги тоже всё это слышит и всё понимает. Вряд ли немецкие военные власти будут тревожиться от того, что какие-то фельджандармы, презрев должностные инструкции и служебные обязанности, свинтили с фронта и сховались среди гражданского населения Праги. Дело житейское, люди – человеки, все жить хотят…Тут таких, как они – наверняка вагон и маленькая тележка.
Ну а если посмотреть с другой стороны? Иржи уверен, что вот-вот или Чешский национальный совет, или комендатура «Бартош» – кто-то из них точно – да объявит о начале восстания, хотя ни те, ни другие его не готовят. Восстания никому в принципе не нужного, если исходить из военной обстановки на данный момент. Это, как говорит Иржи, чистая политика, и он, Савушкин, полностью с ним согласен. Кто своё знамя на башнях пражского Града установит – тот козырей из колоды и хапнет – при послевоенной сдаче карт. Да что там козырей, тот банк в свои руки возьмёт!. Ну, то есть все эти деятели, пугающие друг друга восстанием, так думают – и, соответственно, готовятся. Эмиссары генерала Кутлвашра, шефа «Бартоша», второй день ездят в Козоеды – договариваются с власовцами об их участии в восстании. Коммунисты из Чешского национального совета готовят к выступлению рабочих пражских заводов. И те, и другие надеются на помощь извне – «Бартош» на американцев, коммунисты – на наших – потому как ни оружия, ни обученных бойцов, ни средств связи, ни запасов амуниции, ни транспорта ни у тех, ни у других нет. Но их группе от этого не легче – в любом случае, о том, что в доме по Белеградской окопались немецкие фельджандармы – повстанцам донесут после первых же выстрелов восстания. С очевидным результатом… Нет, как бы ни не хотелось – а менять дислокацию надо.
После долгой паузы Савушкин произнёс:
– Иржи, а всё же – мы можем куда-то перебраться? Дня на три-четыре, пока тут вся эта ваша оперетка будет идти?
Чех подумал и кивнул.
– Можно. У меня ест ключи од сутерен… од подвал… Там жил вратны… як то по-руску… Дворяник?
– Дворник. – Подсказал Савушкин.
– Так, дворник. Зъехал в Блатну. Никого нет. Там можно ждат.
– Ну вот и славно, тогда мы ночью перебазируемся. А пока обойдём ваш район, осмотримся. Немецкие военные власти здесь есть какие-нибудь поблизости?
Иржи с сомнением покачал головой.
– Так, на Тыловом наместе ест комендатур. Бивши отель «Беранек». Але немцы не выходят. Ждут конец война…
Савушкин кивнул. Логично, тут ничего не скажешь. Берлин пал, фюрер дал дуба – что уж тут суетится и рвение к службе изображать….
Через пару минут Савушкин, Котёночкин и Некрасов вышли за ворота и по Белеградской направились на юг, к отелю «Беранек» – как поведал Иржи, с марта тридцать девятого служащего немцам в качестве помещения для районной комендатуры. И то, что они увидели на пражских улицах – если и не повергло их в шок, то заставило серьезно задуматься.
Никакой войной в Праге даже и не пахло. Город жил обычной жизнью, по тротуарам сновали дамы с корзинками, на трамвайных остановках толпились рабочие-путейцы в своих замасленных робах, клерки в плащах, мягких шляпах и галстуках, гомонящие детишки – Савушкина, как обычно, поразило неимоверное количество молодых мужчин в штатском, беззаботно пересекающих площадь во всевозможных направлениях. Да, Иржи прав – немцев в форме почти нет, только за площадью, на углу Белеградской и Румунской, мелькнула пара серых мундиров – и мгновенно пропала, утонув в разномастной штатской толпе.
Машин встречалось немного, но зато велосипедистов… Савушкин пожалел, что в Мельнике не разрешил Костенко погрузить в их «хорьх» полдюжины немецких армейских «бреннаборов», бесхозно, по мнению старшины, оставленных у дверей пивной. Сейчас бы они им не помешали…