Читаем Размытая картина мира полностью

Одаряя блаженной и пьяной улыбкой всех кто нас окружает.


Кипит по нашим бешенным венам ртуть,

Наш смех будет слышен от Краснодара до Бетты,

От скалистых горных вершин,

До безграничной глади черного моря.


Мы будем нестись со сверхзвуковой

И те, кто нам был не важен,

Сгорят от нашего жара.

На знамени синий и русый,


За спиной легион

Впереди пустая тропа,

Сид и Нэнси одобрительно, молча смотрели на все свысока,

Легион готов умереть, за нас за себя, за величие нашего рода,


За абстрактное счастье,

За выбор что сами себе отчертили.


Коммуницируя между друг другом

Построится новый эдем,

Я навечно останусь твоим Адамом,

А ты навечно моей девственной Евой.

Пока ты спишь, я разлагаюсь


Словно затхлый, солнцем нагретый труп

Стертые ноги в кровь не причина

Останавливаться на достигнутом,

Все еще верю, что иггдрасиля ветви

Направят рано или поздно на истинный путь.


Пока ты живешь, я умираю

Незримо и тихо, незаметно для тех, кого я не хотел беспокоить

Вычеркивающий неприличное количество дней

Хожу словно призрак по темному городу,

Как персонаж из книги, написанной графоманом

С самым банальным сюжетом,

И с самым банальным финалом.


Человек звучит гордо, но громадина уже вся ссутулилась

Я отправляюсь в путь неизвестного

Бездна меня поглотила

В сердце останутся только светлые воспоминания.


Имитация жизни вечная сублимация

Долгое время сражаешься и не сдаешься

Но в один миг все рушится и ты не можешь смотреть

На то, как хоронят того

Кто когда был дорог тебе


Называя все это шуткой и имитацией.

Но поверь,

Я мертв изнутри,

Большинство из нас умерло, в какой — то момент.

Моя любовь истерична


Она кричит о себе везде

В барах, стихах, мыслях.

Я третий месяц просыпаюсь

С осознанием вечного недостатка,


Просыпаюсь один, не жалуясь на скуку,

Пропадая в объятиях улиц,

Расставил приоритеты

На обязательства и тревожность.


Мой личный конфликт многих отводит прочь,

Кто — то молча отходит, кто — то с угрозами,

Мой звонок среди ночи пугает, тех, кто меня не знает.


Вокруг меня крутятся люди

Будто это серкл пит,

Даже если они со мной наравне

Я все равно остаюсь с собой наедине,


Я издам последний вздох, но я буду жить вечно

На половинном придыхании,

Создавая плохую компанию

Пьяный в хлам возвращаюсь на точку

Где начинается deathmatch.


Хватит извиняться за слезы, я все равно буду там

Я не вернусь на исходную

Брезгуя говорить сам с собой.

Все равно мы единое целое

С истерикой в барах, стихах, мыслях.

Моя Атлантида ушла под воду


Затерянный город, в котором

Будет возможность уйти без прощаний,

Оставит в оцепенении всех.


Среди бетонных коробок кроется жизнь,

Бегу за временем словно белый кролик,

Боясь опоздать, пускай на минуту,

Вавилон должен быть разрушен.


Двуликий инфантил живущий одним днем,

Которому не дадут упасть тысячи глаз

Мне больше не о чем говорить

И нечего больше сказать.


Спаси, но не сохраняй

Созерцай, но руками не трогай

Я давно занимаюсь этим и имею некий опыт

В стихосложении и сублимации.

Любовь элитарна и доступна не всем


В данном моменте я сверхчеловек,

Пока ты живешь от секса на новый год

До секса на день рождения.


Мной движет жизнь и агрессия,

Я персонаж из старой забытой книги

Негативный, нудный, пьяный,

Словно громоотвод принимаю все на себя.


Я предам свое тело анафеме,

Не плачь дорогая, ведь ты никогда не любила

Моя ненависть когда — то сходила на минимум,

Но сцена дала понять что не сегодня,


Выкурен словно красный винстон,

Смят и выброшен в урну

А пока,

Я был, я есть и я буду всегда

Отражением мудацкой натуры,

Что пытался скрыть ее от своей любви

В грязном и мутном зеркале.


Я умираю и заново рождаюсь

Оказываясь на тысячах планет и в множестве галактик,

В голове я прокручивал слова о любви,

Но из меня выходили только желчные тупые кинжалы,


Окунаюсь в объятия одиночества с головой

Не готовый и без желания,

Лето из песни Аллы Борисовной скоро закончится,

А я снова тут, снова нетрезв и снова в глазах вселенская печаль.

После пары дней самовольного заточения


Скромно вышел на улицу,

За сигаретами и обратно,

Встречу соседа, он спросит про мои дела,


Все нормально, бывало хуже порой,

К сожалению, проверка не пройдена,

Знакомый врач положит на принудительное

Там меня ждет начальник всея и всех, обросший и бородатый.


Я опустив глаза, как школьник, принесший домой двойку,

Понимаю и принимаю что сам виноват,

Тут даже нет смысла выть как белуга

Все равно безмозглый кретин тут один

И это я.


До сих помню номер твоего телефона

Только он уже не зазвонит,

Абонент под землей, забитая крышка гроба,

Уже несколько лет мне не у кого попросить совет.


Лучший друг моих сновидений Совиньон Блан,

Но я сдержался и просто лег спать.

Проснувшись один, без будильника и звонка,

Рад что иногда могу себе отказать в удовольствии

Пьянства, разврата и чтения первому встречному своих стихов.


Осталось несколько дней до окончания лета,

Только для меня уже нет ни часов, ни чисел,

Ты приедешь проверить мое состояние

Оставшись со мной на несколько дней,


Погода промозглая, осень,

Вода избивает асфальт,

Свою молодость оставим на вписках и набережных

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 жемчужин европейской лирики
100 жемчужин европейской лирики

«100 жемчужин европейской лирики» – это уникальная книга. Она включает в себя сто поэтических шедевров, посвященных неувядающей теме любви.Все стихотворения, представленные в книге, родились из-под пера гениальных европейских поэтов, творивших с середины XIII до начала XX века. Читатель познакомится с бессмертной лирикой Данте, Петрарки и Микеланджело, величавыми строками Шекспира и Шиллера, нежными и трогательными миниатюрами Гейне, мрачноватыми творениями Байрона и искрящимися радостью сонетами Мицкевича, малоизвестными изящными стихотворениями Андерсена и множеством других замечательных произведений в переводе классиков русской словесности.Книга порадует ценителей прекрасного и поможет читателям, желающим признаться в любви, обрести решимость, силу и вдохновение для этого непростого шага.

авторов Коллектив , Антология

Поэзия / Лирика / Стихи и поэзия
Стихотворения. Пьесы
Стихотворения. Пьесы

Поэзия Райниса стала символом возвышенного, овеянного дыханием жизни, исполненного героизма и человечности искусства.Поэзия Райниса отразила те великие идеи и идеалы, за которые боролись все народы мира в различные исторические эпохи. Борьба угнетенного против угнетателя, самопожертвование во имя победы гуманизма над бесчеловечностью, животворная сила любви, извечная борьба Огня и Ночи — центральные темы поэзии великого латышского поэта.В настоящее издание включены только те стихотворные сборники, которые были составлены самим поэтом, ибо Райнис рассматривал их как органическое целое и над композицией сборников работал не меньше, чем над созданием произведений. Составитель этого издания руководствовался стремлением сохранить композиционное своеобразие авторских сборников. Наиболее сложная из них — книга «Конец и начало» (1912) дается в полном объеме.В издание включены две пьесы Райниса «Огонь и ночь» (1918) и «Вей, ветерок!» (1913). Они считаются наиболее яркими творческими достижениями Райниса как в идейном, так и в художественном смысле.Вступительная статья, составление и примечания Саулцерите Виесе.Перевод с латышского Л. Осиповой, Г. Горского, Ал. Ревича, В. Брюсова, C. Липкина, В. Бугаевского, Ю. Абызова, В. Шефнера, Вс. Рождественского, Е. Великановой, В. Елизаровой, Д. Виноградова, Т. Спендиаровой, Л. Хаустова, А. Глобы, А. Островского, Б. Томашевского, Е. Полонской, Н. Павлович, Вл. Невского, Ю. Нейман, М. Замаховской, С. Шервинского, Д. Самойлова, Н. Асанова, А. Ахматовой, Ю. Петрова, Н. Манухиной, М. Голодного, Г. Шенгели, В. Тушновой, В. Корчагина, М. Зенкевича, К. Арсеневой, В. Алатырцева, Л. Хвостенко, А. Штейнберга, А. Тарковского, В. Инбер, Н. Асеева.

Ян Райнис

Драматургия / Поэзия / Стихи и поэзия
Полет Жирафа
Полет Жирафа

Феликс Кривин — давно признанный мастер сатирической миниатюры. Настолько признанный, что в современной «Антологии Сатиры и Юмора России XX века» ему отведён 18-й том (Москва, 2005). Почему не первый (или хотя бы третий!) — проблема хронологии. (Не подумайте невзначай, что помешала злосчастная пятая графа в анкете!).Наш человек пробился даже в Москве. Даже при том, что сатириков не любят повсеместно. Даже таких гуманных, как наш. Даже на расстоянии. А живёт он от Москвы далековато — в Израиле, но издавать свои книги предпочитает на исторической родине — в Ужгороде, где у него репутация сатирика № 1.На берегу Ужа (речка) он произрастал как юморист, оттачивая своё мастерство, позаимствованное у древнего Эзопа-баснописца. Отсюда по редакциям журналов и газет бывшего Советского Союза пулял свои сатиры — короткие и ещё короче, в стихах и прозе, юморные и саркастические, слегка грустные и смешные до слёз — но всегда мудрые и поучительные. Здесь к нему пришла заслуженная слава и всесоюзная популярность. И не только! Его читали на польском, словацком, хорватском, венгерском, немецком, английском, болгарском, финском, эстонском, латышском, армянском, испанском, чешском языках. А ещё на иврите, хинди, пенджаби, на тамильском и даже на экзотическом эсперанто! И это тот случай, когда славы было так много, что она, словно дрожжевое тесто, покинула пределы кабинета автора по улице Льва Толстого и заполонила собою весь Ужгород, наградив его репутацией одного из форпостов юмора.

Феликс Давидович Кривин

Поэзия / Проза / Юмор / Юмористическая проза / Современная проза