Ну а мне категорически не нравился отсчёт по оставшимся свободным очкам — вот просто категорически… Не так быстро мы плывём, чтобы на остров в итоге не вывалились задохлики времён первых месяцев игры. А в таком виде нам до центра острова не добраться — просто не хватит сил…
Я подскочил к борту и, махнув молотом, отправил очередного скитисокраба обратно в воду — только уже в виде готовой отбивной из крабового мяса.
Рядом, крича, упал ударник Банан — в него вцепились клешнями сразу два врага и теперь внаглую разрывали ему незащищённые конечности. Я что есть силы приложил одного из крабов по башке, а потом от всего сердца добавил ещё и его приятелю.
Но Банана не спас… Кто-то весьма удачно отщёлкнул ему ту часть тела, без которой обычно разумные, как я заметил, не живут.
Желающих — а также способных — погрести становилось всё меньше и меньше. К сожалению, как бы мы ни отбивались, корабль уже просел глубоко в воду под весом лезущих на него врагов. Было видно, что ещё немного — и вода начнёт захлёстывать все три корпуса, а потом и настил начнёт уходить под воду.
Жахнула пушка… Это Рыжие достали мелкую пушечку, смогли её зарядить и выстрелить, сметая врагов с одного борта, а заодно и уродуя сам борт. В другой ситуации они бы получили от Медоеда по первое число, но на сей раз случай был не тот, чтобы считать убытки. Вот только теперь корабль начал медленно крениться в ту сторону, где вес был больше.
Я принялся махать молотом ещё активнее, стараясь скинуть врагов и со второго борта. Не знаю, это ли помогло — или то, что по всему судну шёл жесточайший бой, но корабль снова стал выправляться.
Если честно, для меня потеря очков характеристик была всё ещё не критичной. В общей сложности, запасливый и бережливый Филипп Львович успел совокупно накопить целых сто пятьдесят очков. И потеряв пятьдесят, я всего лишь частично лишился своих запасов. Но вот те же солдаты явно начинали испытывать трудности при использовании наших ружей. У них-то резались характеристики — и чем меньше силы у них оставалось, тем сложнее было поднять огромное оружие.
А до берега было всё ещё далеко… К счастью, ударники пока держались, выбивая с корабля самых наглых — и кое-как сдерживая самых сильных стражей мелководья. А скитисокрабы и не думали заканчиваться. Они всё лезли и лезли на борт тримарана, отправляя всё новых и новых бойцов на перерождение. Полоска жизни у меня просела где-то процентов на десять. Вроде и ничего страшного, но сколько того боя прошло-то?
Нет-нет и какой-нибудь противник вцепится то в ногу, то в руку. Или камнем кинет удачно — а для меня неудачно. И вот так медленно, но верно, жизнь опускалась всё ниже и ниже…
Не знаю, что там вообще сейчас происходит, но в этот раз списали явно меньше, чем в прошлый. Правда, один из новеньких ударников и от такого понижения выронил ружьё, а потом вытащил штык-нож и принялся орудовать уже им. Молодец, кремень-парень!..
Я пока ещё держался, хотя запасы таяли прямо на глазах. Такими темпами, отбиваться скоро смогут лишь единицы… Надо было срочно что-то придумать, пока нас всех поголовно не вырезали. И я видел только один способ спастись.
— Медоед! Мы доплывём до берега по инерции?! — заорал я бывшему главе Альянса, но того нигде не было видно, и ответил мне за него матрос, засевший на мачте.
— Доплывём! Главное — парус не спускать!