Читаем Репортаж не для печати полностью

Монахи пели свою песню, и я почувствовал, как меня обволакивает сон. Сладкий и приятный сон. Мне показалось, что ноги наливаются свинцом и тяжело сделать следующий шаг. Я несколько раз отчаянно встряхнул головой, пытаясь прогнать сонливость. Мое сознание несколько прояснилось, и я обратил внимание на то, с каким нескрываемым любопытством смотрит на меня Пагира. Я заметил, что один из монахов держит в руках небольшой овальный барабан, в который он легонько ударял ладонью.

Мы вошли во вторую комнату – по размерам она намного превосходила первую. Группа монахов из десяти-двенадцати человек, расположилась уже полукругом. Каждый из священников держал в руках кадило, подвешенное на великолепной цепи из чистого серебра. Из кадил вился дымок, и я вспомнил, что в древнем Израиле первосвященники не могли приблизиться к Ковчегу до тех пор, пока они не сжигали достаточного количества фимиама, окутывавшего священную реликвию. Это считалось совершенно необходимым для того, чтобы не подвергать жизнь чрезмерному риску.

Здесь уже не было никаких песен – монахи, размеренно покачиваясь, бормотали что-то вполголоса. Их глаза были закрыты, словно они также пребывали в сомнамбулическом состоянии.

– Что они говорят? – обратился я к Пагире.

По телу первосвященника пробежала волна дрожи.

– Они повторяют заклинания.

– Какие заклинания? – удивился я.

– Монахи просят, чтобы Ковчег не убивал вас. Я испытующе посмотрел на Пагиру.

– Иными словами, вы хотите сказать, что они разговаривают с Господом? Они ЕГО просят пощадить меня за то, то я осмелюсь взглянуть на Ковчег?

– Еще не поздно отказаться, – с иронией произнес Пагира.

– К чему такие меры предосторожности? – изумленно спросил я,проигнорировав его слова.

Пагира нахмурился.

– Ковчег обладает огромной силой, – сказал он с ноткой недовольства в голосе. – Искры, проскакивающие между крыльями херувимов, способны не только сжигать соседние предметы, но и убивать людей.

– А скрижали, – начал я, – до сих пор находятся в Ковчеге?

– Они там уже три тысячи лет, Маклин, – упрекнул меня Пагира. – Вы не хуже меня знаете об этом. Или вы полагаете, что мы покажем вам копию Ковчега, а не оригинал?

Я смутился. Признаться, до того, как войти в церковь Святой Марии, в мое сознание закрадывалась мысль о возможном коварстве эфиопского первосвященника. Но теперь последние сомнения отпали: судя по приготовлениям монахов, они собирались продемонстрировать настоящую реликвию.

– Скажите, а старые таблички, разбитые Моисеем в сердцах, когда он увидел, что его народ поклоняется золотому идолу – эти таблички сохранились?

– Когда он в первый раз спустился с горы Синай? Нет, их нет в Ковчеге. Насколько мне известно, Моисей оставил их у подножья горы.

Вдруг священники, бормотавшие что-то на своем родном языке, разом умолкли. Воцарилась звонкая тишина. Я неотрывно смотрел на отверстие в дальнем конце комнаты. Возле него на полу сидел человек, прикованный железной цепью к стене!

Заметив направление моего взгляда, Пагира уклончиво обронил:

– Это – хранитель Ковчега. Он провинился и наказан.

– Я могу с ним поговорить?

– Ни в коем случае, – категорически воспротивился первосвященник. – Тем более, что он не говорит по-английски.

Я понял, что спорить бесполезно.

– Прошу вас пройти сюда, – распорядился Пагира, указывая на вход в третью комнату.

Мы очутились в темном помещении, среди плавающих облаков ароматного дыма. Вход в Святая Святых был закрыт завесой, прикрепленной золотыми крючьями к четырем столбам. Пагира, медленно двигаясь, приподнял край завесы.

– Силы небесные! – прошептал я в изумлении.

Передо мной находился сверкающий золотом Ковчег

Завета. Он стоял на особых ножках, несколько выше которых, по продольным сторонам Ковчега, были ввинчены четыре золотых кольца – по два с одной и другой стороны. В кольца были вдеты длинные золотые шесты. На крышке Ковчега я увидел двух херувимов, обращенных лицами друг к другу. Их крылья почти соприкасались, а лица как бы смотрели на крышку Ковчега.

Колени мои предательски подогнулись, я почувствовал сильное головокружение, будучи до глубины души потрясен тем, что открывалось передо мной. Словно завороженный, не отрываясь, я смотрел на херувимов – крылатых существ, символизировавших разум человека, крепость вола, мужество льва и стремление вверх – орла!

И сделай из золота двух херувимов;

чеканной работы сделай их на обоих концах крышки.

Сделай одного херувима с одного края,

а другого херувима – с другого края;

выдавшимися из крышки сделайте

херувимов на обоих краях ее.

И будут херувимы с распростертыми

вверх крыльями, покрывая

крыльями своими крышку, а лицами

будут друг к другу;

к крышке будут лица херувимов

И положи крышку на Ковчег сверху;

в Ковчег же положи откровение, которое Я дам тебе*

Там Я буду открываться тебе и говорить

с тобою под крышкою, посреди двух херувимов. »

Перейти на страницу:

Похожие книги