Читаем Родная речь, или Не последний русский. Захар Прилепин: комментарии и наблюдения полностью

Строители советской власти, на мой взгляд, воспользовались в некотором смысле их опытом. Тем, кто сожалеет о падении монархии, стоит непрестанно напоминать, что не Ленин, не рабочий и не крестьянин свергли царя, а его высокое окружение, те самые элиты. Да и демонтаж монархии в России вполне мог быть задуман «западными партнёрами» в рамках Большой игры. Гроза же Октябрьской революции разразилась тогда, когда разница потенциалов, как в доходах, так и в целом в мировосприятии между пришедшими к власти капиталистическими элитами и народом достигла предела. Самодовольство, пресыщенность и высокомерие высших классов более не могло сосуществовать в одном обществе с нищетой и озлобленностью низших. Да, были меценаты, кто строил больницы для бедных, дома трудолюбия, открывал сиротские приюты, — но было ли это государственной политикой в стране, где, например, вполне легально работали публичные дома? Жаль тех меценатов, кто, сделав много хорошего для простых людей, сгинул или лишился всего имущества в урагане классовой войны, как безмерно жаль и множество невинно убиенных священников и мирян, но так ведь всегда стоит помнить о том, что за грехи виновных страдают невинные. Многовековое игнорирование Российскими монархами интересов простого народа и кровь, пролитая претендентами в борьбе за престол (как Вы точно заметили в «Уроках русского», в выпуске, посвящённом Николаю II), стали, по моему мнению, духовными истоками Русской революции.

Сочувствующих белому движению хочется спросить, с чего они взяли, что победа оного привела бы к реставрации царской власти в России в целом и династии Романовых в частности? Куда вероятнее выглядит вариант, при которым командующие фронтов, уже вкусившие неограниченной власти на местах, после победы над большевиками стали бы делить власть между собой. Ещё вероятнее то, что они бы стали удельными князьями, поделившими Россию на несколько областей-государств, а по сути — колоний Англии, Франции, Германии и Японии. В пользу этой версии говорит уже то, что кредитовались и закупали оружие эти борцы с большевизмом у «западных и восточных партнёров», которые менее всего были заинтересованы в возрождении Российской государственности.

Точкой сборки и единения народов, населяющих Россию, должна быть прежде всего общая история. Желание сохранить то, что было создано нашими предками в территориальной, культурной, социальной, научной и промышленной областях. Желание того, чтобы их достижения не стали пылью и их могилы не исчезли в надвигающемся новом мировом порядке. Чувство сопричастности и благодарности делу предков.

Ещё одно: в «Уроках русского» в выпуске «Дорога к храму» вы говорили о необходимости восстановления многочисленных разрушающихся храмов, хотелось бы упомянуть о двух значительных особенностях, о которых Вам, возможно, известно, но всё же.

Увы, некоторые из порушенных храмов лишились не только своего облика и духовенства, но и сёл, некогда окружавших их. Таким образом, находясь вдали от населённых пунктов, они останутся без паствы, если будут восстановлены. Как в этом случае быть священнику? Служить в пустом храме? Но как его содержать? Жить натуральным хозяйством, а храм освещать лучинами? За электричество ведь нужно платить. Служить лишь по праздникам, приезжая из другого прихода, — также не лучший, хотя и встречающийся, вариант. Поэтому, восстановление подобных храмов нужно проводить вместе с возрождением села, правда, для этого придётся искать состоятельных энтузиастов, готовых приобрести землю в глуши и построить не только собственное жильё, но и восстановить храм. Или восстанавливать такой храм как монастырь-пустынь.

На этом пока что всё. Если чем-либо могу быть полезен партии «За Правду», буду рад помочь.

* * *

Решил вам всё-таки написать.

Перейти на страницу:

Все книги серии Захар Прилепин. Публицистика

Захар
Захар

Имя писателя Захара Прилепина впервые прозвучало в 2005 году, когда вышел его первый роман «Патологии» о чеченской войне.За эти десять лет он написал ещё несколько романов, каждый из которых становился символом времени и поколения, успел получить главные литературные премии, вёл авторские программы на ТВ и радио и публиковал статьи в газетах с миллионными тиражами, записал несколько пластинок собственных песен (в том числе – совместных с легендами российской рок-сцены), съездил на войну, построил дом, воспитывает четырёх детей.Книга «Захар», выпущенная к его сорокалетию, – не биография, время которой ещё не пришло, но – «литературный портрет»: книги писателя как часть его (и общей) почвы и судьбы; путешествие по литературе героя-Прилепина и сопутствующим ей стихиям – Родине, Семье и Революции.Фотографии, использованные в издании, предоставлены Захаром Прилепиным

Алексей Колобродов , Алексей Юрьевич Колобродов , Настя Суворова

Фантастика / Биографии и Мемуары / Публицистика / Критика / Фантастика: прочее
Истории из лёгкой и мгновенной жизни
Истории из лёгкой и мгновенной жизни

«Эта книжка – по большей части про меня самого.В последние годы сформировался определённый жанр разговора и, более того, конфликта, – его форма: вопросы без ответов. Вопросы в форме утверждения. Например: да кто ты такой? Да что ты можешь знать? Да где ты был? Да что ты видел?Мне порой разные досужие люди задают эти вопросы. Пришло время подробно на них ответить.Кто я такой. Что я знаю. Где я был. Что я видел.Как в той, позабытой уже, детской книжке, которую я читал своим детям.Заодно здесь и о детях тоже. И о прочей родне.О том, как я отношусь к самым важным вещам. И какие вещи считаю самыми важными. И о том, насколько я сам мал – на фоне этих вещей.В итоге книга, которая вроде бы обо мне самом, – на самом деле о чём угодно, кроме меня. О Родине. О революции. О литературе. О том, что причиняет мне боль. О том, что дарует мне радость.В общем, давайте знакомиться. У меня тоже есть вопросы к вам. Я задам их в этой книжке».Захар Прилепин

Захар Прилепин

Документальная литература / Публицистика / Прочая документальная литература / Документальное

Похожие книги

1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

История / Образование и наука / Публицистика
Дальний остров
Дальний остров

Джонатан Франзен — популярный американский писатель, автор многочисленных книг и эссе. Его роман «Поправки» (2001) имел невероятный успех и завоевал национальную литературную премию «National Book Award» и награду «James Tait Black Memorial Prize». В 2002 году Франзен номинировался на Пулитцеровскую премию. Второй бестселлер Франзена «Свобода» (2011) критики почти единогласно провозгласили первым большим романом XXI века, достойным ответом литературы на вызов 11 сентября и возвращением надежды на то, что жанр романа не умер. Значительное место в творчестве писателя занимают также эссе и мемуары. В книге «Дальний остров» представлены очерки, опубликованные Франзеном в период 2002–2011 гг. Эти тексты — своего рода апология чтения, размышления автора о месте литературы среди ценностей современного общества, а также яркие воспоминания детства и юности.

Джонатан Франзен

Публицистика / Критика / Документальное