Предполагается, что на Тофете, значительная часть которого к XXI веку застроена частными домами обеспеченных тунисцев (любопытно, не беспокойно ли там жить?), в общей сложности могут быть захоронены до 30-50 тысяч детей в период с 400 по 200 годы до н. э. Как мы указывали выше, пятая часть из найденных погибли в дородовой пренатальный период, четыре пятых в раннем младенчестве.
Ответ на вопрос «почему?» следует искать в чрезвычайно высокой детской смертности, уровень которой практически не менялся тысячелетиями, вплоть до начала прошлого века. Детские инфекции, о которых мы говорили выше, уносили жизни тысячами, а ведь детей еще подстерегали малярия, холера, желтая лихорадка. Наконец, буйствовал листриоз, зачастую приводящий к выкидышам у беременных. Побороть смертоносную заразу не мог никакой египетский лекарь, будь он самим Имхотепом-Асклепием; антибиотики и противовирусные препараты изобретут лишь две с половиной тысячи лет спустя.
Исследовательской группе из Питтсбурга под руководством Джеффри Шварца на страницах журнала «Antiquity» возражают археологи из Израиля, оксфордского колледжа Вустера и Тюбингенского университета. На некоторых каменных плитах Тофета встречаются надписи наподобие «Баал-Хаммону жертва, которую пожертвовал имярек», что может толковаться и как знак человеческой жертвы, и как обычная благодарность богам. Кроме того, методы Д. Шварца не всегда корректны: оппоненты указывают, что при определении возраста останков следует учитывать термоиндуцированную усадку кости — говоря проще, при кремации от воздействия высоких температур кости уменьшаются в размерах, и на деле захороненные в урнах дети могли быть пусть и ненамного, но старше.
Словом, этот чрезвычайно сложный вопрос подлежит дальнейшему углубленному изучению и уточнению, хотя усилиями Питтсбургских ученых удалось сдвинуть дело с мертвой точки и частично оправдать карфагенян — детские жертвоприношения при особых обстоятельствах, скорее всего, имели место, но их масштаб «несколько преувеличен» демонизировавшими ирасчеловечивавшими противника греками и римлянами.
В любом случае массовые, регулярные и возведенные в систему гекатомбы в Карфагене, подобные жертвоприношениям американских ацтеков, поставлены под обоснованное сомнение.
Тофет же, по мнению Д. Шварца с коллегами, являлся
Кроме того, остается открытым вопрос об «отрицательной сакральности» Тофета как места, где находили последнее пристанище дети, не успевшие превратиться в «полноценных людей» через инициацию.
Остается лишь добавить, что на сохранившихся стелах из Тофета города Гадрумет, входившего в Карфагенскую империю, мы можем наблюдать изображения типичной «заместительной жертвы» — прихожане приносят в святилище ягненка. В дошедших до нас пунийских «жертвенных тарифах» упоминаются быки, волы, бараны, олени, домашняя птица, даже хлеб и молоко с оливками. Цивилизация стремительно развивалась, и древние жутковатые обычаи уходили в прошлое.
Выразим осторожную надежду, что дальнейшие археологические исследования позволят рассеять непроглядную мглу, окутывающую тематику человеческих жертвоприношений в пу-нийском мире и подход ученых к этой непростой проблеме будет непредвзятым и взвешенным.
* * *
Мы оставили Баал-Ганнона в мастерской рано утром, а сейчас солнце находится на ладонь от горизонта на западе — постепенно смеркается, труды можно заканчивать. Государственные рабы перетаскивают готовые изделия в соседний сборочный цех, где на стапеле возводится новая квинквирема.
Рабочие, получив деньги перед выходным, отправляются по домам. Жалованье, вероятно, выплачивалось не подённо, а еженедельно — у карфагенян был собственный «день недеяния», наподобие иудейского шаббата; о нем упоминает Тит Ливий как «заповедном дне, запретном для любых важных дел».
Заметим, что увязанный на фазы Луны шаббат (субботу) древние евреи переняли как раз у ханаанеев с финикийцами, а те у земледельцев-вавилонян — это древнейший реликт лунного культа: ночное светило за 28 дней проходит 4 фазы и каждые 7 дней как бы «отдыхает». А раз божество изволит пребывать в расслабленном состоянии, то и простым смертным не следует напрягаться.
Немыслимые иудейские строгости, касающиеся шаббата, вряд ли были актуальны для Карфагена — финикийцы люди деловые, к тому же не монотеисты, а язычники. Ливий оговорился, что, несмотря на «заповедный день», карфагенский полководец Гасдрубал надул римлян и, пока те бездействовали, выскользнул из расставленной неприятелем ловушки вместе с кавалерией и слонами.