Один человек принес ему двести хлыстов из красной ивы, а в тех местах это дерево жгут на топливо. Он приказал дать ему двести балышей.
Один человек принес ему двести костяных наконечников для стрел, ему он тоже приказал дать двести серебряных балышей. Вот и все!
Однажды он проезжал по базару Каракорума; ему попались на глаза в одной лавке грудные ягоды, и ему их захотелось. Когда он приехал [во дворец], он приказал Данишменд-хаджибу купить в той лавке на один балыш грудных ягод. Тот пошел, взял блюдо грудных ягод и дал ему [купцу] четверть балыша — во много раз больше их цены. Когда он [их] принес, [каан] сказал: «За столько грудных ягод одного балыша мало». Данишменд-хаджиб достал сдачи с балыша и сказал: «То, что я дал, в десять раз больше их стоимости». Каан выбранил его и сказал: «Когда ему за всю его жизнь попадется [еще] такой покупатель, как мы?». И велел отдать ему сполна десять балышей. Вот и все!
|
Один человек заключил с его [каана] эмирами и казначеями сделку за сто балышей. Он приказал выдать ему балыши наличными. На другой день какой-то бедняк стоял у дверей дворца. [Каан] вообразил, что это тот самый человек, который совершил сделку, и сказал: «Почему до сих пор не отдали ему денег? Пусть сейчас же выдадут». Ему отнесли сто балышей [и сказали]: «Бери, это плата за твой товар». «Я никакого товара не продавал», — сказал бедняк. Они вернулись обратно и доложили [каану] что это не тот человек. «Раз балыши вынули из казнохранилища, — сказал [каан] — их нельзя уже нести обратно. Это суждено этому человеку, пусть все отдадут ему». Вот и все!
Однажды он увидел индианку, которая проходила с двумя детьми на плечах мимо ворот дворца. Он приказал дать ей пять балышей. Дающий удерживает один балыш, а четыре дает ей. Женщина настойчиво просит. Каан спросил: «Что говорила эта женщина?». Сказали, что она обременена большой семьей и благодарила. «У нее семья?» — спросил он. Ответили: «Да». Он пошел в казнохранилище, позвал эту женщину и сказал, чтобы она взяла столько одежды, сколько хочет. Она взяла столько тканых одежд, что это составило бы богатство зажиточного человека. Вот и все!
Один сокольничий приносит однажды сокола, который болен и которого нужно лечить куриным мясом. [Каан] приказал выдать ему один балыш, на который он купил бы кур. Казначей дает этот балыш меняле и передает сокольничему стоимость нескольких кур. Каан спрашивает у казначея о сокольничем. Тот докладывает о своей исполнительности. Разгневавшись на это, [каан] говорит: «Все богатства мира, которых не сосчитать, я отдал в твои руки; ты этого не ценишь. Тот сокольничий не хотел кур, этим способом он имел [в виду] получить кое-что для себя. Ни про одно создание, которое приходит к нам, — из уртаков [ли], которые говорят: „Мы берем балыши, чтобы давать барыши", [или] из тех, что приносят товары, и ни про кого из людей, обращающихся во дворец, я не думаю, что они плетут сети, дабы что-нибудь ухватить, но мы желаем, чтобы все были благодаря нам покойны и получили бы долю от наших богатств». И [каан] приказал, чтобы сокольничему дали несколько балышей. Вот и все!
Был один лучник, который очень плохо делал луки и в городе Каракоруме стал так [этим] известен, что никто не покупал его луков. Однажды он нацепил двадцать луков на жердь и стал у входа в ставку. Каан вышел, увидел его и приказал разузнать о его деле. Тот сказал: «Я тот самый лучник, чьи луки никто не покупает, и я крайне обеднел и, чтобы услужить, принес двадцать луков». [Каан] приказал взять у него эти двадцать луков и дать ему двадцать золотых балышей.