С ней было просто: она деликатно направляла меня, и это здорово помогало. Однако, когда я хотел спуститься вниз, её руки крепко удержали меня от этого. Для неё это было слишком личным, я это принял.
Сложно сказать, кто больше получил удовольствия, так как незаметно для себя я растворился в ней.
Однозначно нам обоим было хорошо.
И всё же потом, когда она лежала у меня на плече, приводя дыхание в порядок, она расплакалась. Я не останавливал этот всплеск эмоций, только прижимал к себе и ласково гладил по голове и спине. Кто я такой, чтобы лишать её радости очищения? Она держалась год, чтобы выплакаться вволю. Год! А может дольше?
– Мне надо умыться, – Татьяна явно нехотя стала подниматься на локтях и, мазнув губами по моей скуле, отвела глаза.
Не согласиться было трудно: тушь почти вся размазалась.
Нетвёрдой походкой она прошла в ванную, сначала заперлась, но потом, поняв нелепость такого поступка, открыла замок.
Её долго не было, и я только гадал, как хорошо, наверно, быть в ванной столько, сколько тебе хочется, а не сколько надо, когда тебя никто не окликает и не просит освободить помещение.
И всё же я вошёл к ней. Татьяна стояла под струями горячей воды в душевой кабине и чуть не засыпала, прислонившись лбом к стене.
Она не стала останавливать меня, когда я открыл дверцу. Не уверен, что мои шаги были ей слышны.
Я вошёл и обнял её сзади, крепко прижимая к себе, поцеловал в круглое плечо. Допускаю, что стороны это наверно выглядело дёшево и театрально, но это было так, как я того хотел. А меня никто не смеет назвать дешёвкой.
Секс в душе явно был ей в новинку, поэтому я был максимально деликатен.
– Мне пора, – выдохнула она, уткнувшись мне в грудь после того, как пришла в себя.
– Хорошо, – кивнул я, убирая мокрые волосы с её плеч.
Волосы высушены феном, немудрёное серое платье надето на свою хозяйку, молния застёгнута, такси вызвано мной. За дверью номера она коротко обняла меня за плечи и сказала: "Спасибо! Огромное тебе спасибо!".
Я не стал провожать её, это было запрещено правилами, поэтому наше прощание прошло у лестницы вниз. Громкая музыка и визги женщин вернули её в реальность, но она теперь не боялась этого. Татьяна была спокойна, немного смущена. На часах было 3.36, когда мы вышли из номера. Несмотря на то, что сертификат позволял остаться на всю ночь, ей явно претила мысль оставаться здесь дольше.
Я был уверен, что больше не увижу эту странную гостью.
Иногда я думал о ней, вспоминая среди вереницы дней и людей, особенно искренний румянец и красивую улыбку.
Глава 2
Каково же было моё изумление, когда через три недели я увидел её снова. За тем же столиком. И снова с чашкой чая, зажатой обеими руками. Разве что поза была не такой напряжённой.
– Привет! – сказал я. – Ещё сертификат?
Татьяна покраснела.
– Привет! Нет. Я просто пришла.
– Ты ведь знаешь, что это не мой столик? – она недоумённо посмотрела на меня. – Я не обслуживаю эти столики – я махнул рукой, очерчивая границу своего влияния. Тогда был форс-мажор.
– Понятно, – улыбнулась Татьяна. – Но я пришла к тебе. Я… Я записалась.
Этого от неё я не ожидал. Я видел свою "разнарядку", но и подумать не мог, что Татьяна, забронировавшая время с 12 до 3 ночи – это та самая Татьяна.
Разочарование навалилось мне на спину. Мне почему-то было важно думать, что чудо уже произошло, что Я совершил чудо! И что эта женщина не такая как остальные. Я был уверен, что ничем не выдал своих мыслей, однако Татьяна очень внимательно и серьёзно посмотрела на меня и сказала.
– Я до последнего думала, что не приду. И безвозвратный аванс тут не играл роли.
До 12 часов оставалось ещё полчаса, поэтому я не мог задерживаться у чужого столика. Лёшку, разумеется, уволили, хотя из-за того, как он умудрился "договориться " с Машей, он проработал ещё полторы недели, но потом окончательно всё испортил, принеся героин в заведение. Я не ханжа. Очень трудно быть в хорошем настроении и тонусе, когда того требуют обстоятельства, но это наша работа. Не лучше и не хуже других. Конечно, моральная часть не может не вызвать сомнений, однако всё же это профессия. И я отношусь к ней серьёзно. Я пока не знаю, кем бы хотел стать. Вот Макс другое дело. Он не только искусный бармен, но и отличный фотограф. И его мечта – стать фотокорреспондентом National Geographic. И он делает всё, чтобы стать лучше. Я его уважаю за это. И он действительно хороший человек, надёжный. Про его привлекательность я предпочитаю не думать: очень отвлекает.
На работе нам не запрещено разговаривать, но так как обычно народу много, то это не приветствуется: гостьи не должны отвлекаться. Поэтому наши фразы всегда короткие и по делу. Подавая мне коктейли на поднос, Макс спросил.
– Она уже была, да?
Память у него была натренирована.
– Да.
– К тебе? – громче, чем нужно прокричал Макс, и его взгляд стал… ревнивым?
Я кивнул.
В 12 часов, дождавшись напоминания от хозяйки зала, я поднялся наверх. Комната была та же. Я не знал, чего ждать, пошёл в душ.