Пожалуй, это будет самым разумным алгоритмом поведения.
Он ещё раз перечитал текст: «А егда главу от тела оторвав, зря на неё плачет. Хоботом бьёт на них же разгневается. А егда зенит, то вси уста бывает».
Что здесь самое непонятное? Пожалуй, самая непонятное – это третья фраза. При чём здесь зенит? Что это значит? Солнце в зените? Полдень? Но здесь не говорится про солнце, может быть – луна в зените? Может. Нет, не то. Зенит и уста… Что может связывать эти два понятия?
И вдруг Ждан похолодел. Он вспомнил, как Лушка вечно ворчала на него: «Зенит – и рот не перекрестит, совсем малец от нечисти не бережется!». «Зенить» по-здешнему – это «зевать». «А егда зенит» - это «А когда зевает»!!! Получается, третью фразу можно перевести так: «А когда зевает – весь ртом становится».
Яркая образность фразы что-то очень сильно напоминает. Ждан вгляделся в другую непонятную фразу – первую, и почти сразу понял, где он ошибся. Слово «зря» здесь означает вовсе не «напрасно». В этой фразе «зря» - однокоренное со словом «зритель» и означает «зрить», «глядеть», «смотреть». Получается: «А когда голову от тела оторвёт, то, глядя на неё, плачет».
Мальчик вспомнил старую байку про крокодиловы слёзы, и, мысленно поминая гада недобрыми словами, начал судорожно листать к букве «К».
Твою мать!!! «Крокодила» не было. «Криос – баран» сменял «крокос – шафран».
Может, здесь «кракадил»? – как за соломинку, уцепился за мысль Ждан. Но и «кракадила» в словаре не было.
Он поднял глаза – солнце было практически в зените, до полудня оставались буквально считанные минуты.
Мальчик, почти разгадавший загадку, и не успевший совсем чуть-чуть, был раздавлен крахом всех своих надежд, и только и мог, что механически листать страницы.
И тут Ждана…
Нет, не как будто током стукнуло.
Как будто молнией убило.
Знаете, как в «Азбуковнике» назывался этот гад? Извольте, полностью статья выглядела следующим образом:
Ждан захлопнул книгу. Загадка разгадана.
Он успел.
На черте – но успел.
Старик, глядя на сияющее лицо ученика, даже спрашивать ничего не стал, лишь улыбнулся в седую бороду и сказал:
- Веди уже, что ли, сколько можно здесь сидеть. Я у настоятеля спросил – они бывшую келью Опты в гостевой дом передали, мы сейчас в ней и находимся. От двери считай.
Мальчик не торопясь надел заплечный мешок, взял под мышку книгу и пошёл к двери, на ходу прикидывая: «К» - это 20, значит, от двери двадцать шагов прямо. Буква «О» - 70, то есть потом семьдесят шагов посолонь, направо, если по-нашему».
Глава 37. «В каждой женщине должна быть змея»
Сделав последние тридцать шагов (буква «Л» в слове «коркодил»), поп с мальчиком остановились на краю поляны, в центре которой рос невесть откуда взявшийся там каштан.
- Не дошли немного – прокомментировал священник. – Похоже, ноги у тебя коротковаты.
Ждан обиженно вскинулся, но старик тут же продолжил:
- Или просто сбились на поворотах. Но это неважно. Под корнями каштана копать надо.
- Может, всё-таки здесь попробуем? – всё ещё обиженно предложил мальчик. – Откуда вы знаете, что сбились? Мы же не пробовали. Может, у меня под ногами клад и лежит.
- Можешь и у себя под ногами покопать – покладисто согласился батюшка. – Если делать нечего. Может, пару прошлогодних каштанов и выкопаешь. А я бы хотел быстрее закончить. Нехорошо что-то мне.
Старик и впрямь выглядел плохо – его бледное лицо было покрыто потом, он часто и прерывисто дышал, как будто они со Жданом кросс пробежали, а не прогулялись неторопливым шагом десять минут.
- А почему вы думаете, что под каштаном копать надо, а не под вон тем дубом, например? – не унимался подросток.
- Чую. – коротко ответил священник. – Про моё восприятие не забыл? Так вот – из-под этого дерева так несёт Даром, что любой сыскной нюхач решил бы, что там ублюдка прикопали. И не простого, а как минимум с редким Даром.
- А сыскные нюхачи – это кто? – заинтересовался Ждан и тут же покатился по траве от удара посохом по загривку.