Читаем Шестьдесят рассказов полностью

- Что ты намерена предпринять?

- Разжиться деньгами. Что бы там ни творилось, эта радость пребудет.

А теперь Моллпрогулка Моллвыход в свирепую Наружу с проволочной магазинной каталкой чего этот фраер делает? приподнимает шляпу сгибает талию сучит ногами да никак реверанс сколько месяцев я не видела реверанса он исполняет вполне приличный реверанс я улыбаюсь, мельком, с дороги, се грядет гражданин воют сирены в этот (слишком уж много) душный летний день и тут идиот и там идиот этот глазеет на меня глазел на меня на углу глазел на меня из-за угла как поется в песне Бешеной Молл а этот стоит раздавив свою щеку о стену склада а этот обшаривает мусорную урну а этот залез в карман этого а этот с наглым глазом и обеими руками на своем да я ужаблю тебя ублюдок да я…

- Эй, вы, женщина, подойдите и постойте рядом со мной.

- Хиляй отсюда, малый, я на королевской службе и не могу тратить время по пустякам.

- Так вы не хотите чуть задержаться и взглянуть на эту штуку, которая у меня?

- Что там еще за штука?

- О, это редчайшая штука, прекраснейшая штука, крутая штука, такая штука, что любая женщина отдаст один свой глаз, лишь бы только взглянуть вторым на эту штуку.

- Ладно, прекрасно, только что же она такое?

- Я не могу сказать вам, я должен показать. Подойдите и встаньте там, у входа в этот темный проулок.

- Не, мужик, я и думать не собираюсь идти с тобой в никакие переулки, ты что, совсем за дуру меня считаешь?

- Я считаю вас очень красивой женщиной, пусть даже на вашем подбородке чернеет клочок бороды, похожий на кусок подгоревшего сухаря или еще что, очень даже к лицу. А эта отметина на лбу, похожая на мертвое насекомое, придает вам определенную…

- Кончай травить баланду, папашка, и покажи, что у тебя там. Прямо здесь. А не хочешь, я пошла.

- Нет, эта вещь слишком ценная и необычная для яркого дневного света, нам необходима тень, эта вещь слишком…

- Если скажется, что это самый обычный…

- Нет, нет, нет, ничего подобного. Вы хотите сказать, вы думаете, я могу оказаться этим, как их там называют, одним из этих парней, которые…

- Ваши речи, сэр, дают серьезнейшие основания для такого предположения.

- А как ваше имя?

- Молл. Бешеная Молл. Известна также как Бедняжка Молл.

- Прекрасное имя. А вы не могли бы назвать мне имя своей матери или любимой тети?

Молл подытожила его ударом в яйца.

Господи Иисусе, все эти ублюдки, ну что ты будешь с ними делать?

Она заходит в магазин и покупает банку полировальной пасты.

Отполирую свой изумруд до такой на хрен яркости, что все вы на хрен ослепнете.

Сидит на улице с корзинкой грязных продажных морд. Грязные морды всех расцветок, белые черные желтые коричневые розовато-красные.

- Купите грязную морду! Украсьте ею свою жену! Купите грязную морду! Усложните себе жизнь.

Но никто не покупает.

Парень толкает по улице сломанный велосипед.

- Эй леди что это за штуки они вроде как лица.

- Они самые и есть, лица.

- Леди, до Хэллоуина еще целых…

- Ладно, парень, двигай дальше, не хочешь покупать лицо, так двигай дальше.

- Так это же настоящие лица, леди. Господи, я хотел сказать, они же самые настоящие,эти лица…

- Четырнадцать девяносто пять парень у тебя есть при себе деньги?

- Да я и трогать их не хочу, выглядят словно их сняли с мертвых людей.

- Тебе будет легче, если я скажу, что они пластиковые?

- Да я все-таки надеюсь, что они не..

- О'кей, они пластиковые. Что это с твоим великом?

- Цепь порвалась.

- Дай-ка ее сюда.

Парень протягивает ей велосипедную цепь.

Молл засунула концы цепи в рот, немного пожевала.

- Вот и все дела.

Парень берет цепь в руки, сильно дергает. Она в полном порядке.

- Ну вообще. Как вы это делаете, леди?

Молл сплевывает и вытирает губы рукавом.

- А теперь мальчонка двигай дальше кончай трепотню я от тебя устала.

- Так вы что, леди, волшебница?

В слишком малой степени.

Вернувшись домой, Молл играет на гобое.

- Я люблю гобой. Тембр гобоя.

- Благородный, благородный гобой!

- Конечно же, это не на всякий вкус. Не всякий торчит на гобое.

- Ух! Проклятый гобой опять согласился взять эту ноту.

- Не самый, пожалуй, популярный инструмент нашего времени. А какой же самый? Матюгальник, это уж точно.

- Чего он полез ко мне? Чего?

- Может быть, всему виной это самое одиночество богов. О ты, великий и могучий, обожаемый мною безмерно, о ты, ублюдок, иже плодишь ублюдков…

- Засунутые в пыльную кладовку боги, о которых никто больше не вспоминает. А ведь какие были прежде живчики.

- Отполирую свой изумруд до такой на хрен яркости, что все вы на хрен ослепнете.

- Что это, Боже милостивый?

- Вандермастер задействовал Ступню!

- Боже мой, вы только посмотрите на эту дыру!

- Чудовищно и ужасно!

- Да что же это, Матерь Божья?


- Вандермастер задействовал Ступню!

- Это сделала Ступня? Не верю и не поверю.

- Ты не веришь? Как тебя звать?

- Меня зовут Нюня. Я не верю, что Ступня могла сделать такое. Не верю на все сто процентов.

- Веришь не веришь, а вот оно, перед глазами. Как ты думаешь, они уцелели? Молл и изумруд.

- Структурно дом вроде бы и ничего. Подзакоптил- ся, а так ничего.

- Что сталось с Пустобрехом?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Стилист
Стилист

Владимир Соловьев, человек, в которого когда-то была влюблена Настя Каменская, ныне преуспевающий переводчик и глубоко несчастный инвалид. Оперативная ситуация потребовала, чтобы Настя вновь встретилась с ним и начала сложную психологическую игру. Слишком многое связано с коттеджным поселком, где живет Соловьев: похоже, здесь обитает маньяк, убивший девятерых юношей. А тут еще в коттедже Соловьева происходит двойное убийство. Опять маньяк? Или что-то другое? Настя чувствует – разгадка где-то рядом. Но что поможет найти ее? Может быть, стихи старинного японского поэта?..

Александра Борисовна Маринина , Александра Маринина , Василиса Завалинка , Василиса Завалинка , Геннадий Борисович Марченко , Марченко Геннадий Борисович

Детективы / Проза / Незавершенное / Самиздат, сетевая литература / Попаданцы / Полицейские детективы / Современная проза