Читаем Сибирь полностью

Именно в Екатеринбурге наиболее отчетливо понимаешь, что формула «побеждать природу» является ключом, тайным двигателем «построения социализма». Эта мысль преследует вас везде в этом городе — и в конкретных архитектурных проявлениях индустриализации, и даже в их руинах. Это движение пронизывает и охватывает все и переворачивает пространство Декарта, к которому хотелось бы сегодня вернуться как к основе природы. Даже крестьяне станут жертвой «построения социализма», как это случилось и во время Французской революции или Китайской революции, которая претендует на название Крестьянской. Их везде считали враждебными, в душе консервативными, приверженными старому порядку вещей, особенно в религии.

Возникшее в начале XX века в рамках футуризма как в Италии, так и в России, это движение оживает в СССР после 1923 года в декларациях футуристических кругов левого фронта и Маяковского, энтузиаста цивилизации машин и технического прогресса. Он хотел организовать послереволюционную жизнь в России, особенно культурную, согласно рациональным законам. Скорость, техника, прогресс. Его захватила политика индустриализации тридцатых годов, но дух соперничества на пути к экономической мощи вносит в этот курс много социальных и культурных утопий, касающихся благосостояния масс. Особенно, вплоть до извращений, это отразилось на Советском Союзе. Таковой была при Лысенко практика яровизации, задачей которой было превратить озимую пшеницу в яровую, подвергая ее низким температурам. Или несколько позже под мичуринскими лозунгами высевание зерновых в сибирской тундре. Мичуринским девизом было: «Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее — наша задача». Или «великая» идея Хрущева: повернуть течение сибирских рек, чтобы оросить пустыни Центральной Азии. Победить законы природы возможно и даже необходимо, так как природа — это женщина, напоминает Доминик Жобар в работе под названием «Маркс, земля и крестьяне». Об этом еще раньше писал Гегель.

11 часов. Короткий осмотр квартала чекистов, закрытого, с охраной на входе и детским садиком и начальной школой внутри… Кое-кто проводил тут допросы в подвалах. О таких говорили: «Он приносит работу с собой». Сооружение квартала, его внутреннее расположение обозначает возврат к старой утопии Шарля Фурье, которой больше века и которая обрела в СССР вторую молодость. Повсеместно в тридцатые годы будут строиться дома нового типа, называемые коммунальными, объединенные в фаланстеры.

Время идет и нужно спешить. Оставив позади этот печальный символ провалившейся утопии, так же как и закрытые решетками останки комбината Уралмаш, мы вернулись в центр города. Справа почта в виде дома-трактора. И церкви более-менее новые. Один из наших гидов поясняет: в двадцатые годы церкви были разрушены, чтобы расчистить место для архитектуры конструктивизма. В 2010 году на развалинах конструктивизма вновь построили церкви.

И вот мы снова на месте трагической казни царя и царской семьи. После почти столетия, истекшего со времени этого события, смерть последнего из Романовых стала не просто историческим эпизодом, но и целым кровавым романом, легендой, мифом, а для некоторых необходимой жертвой на пути России к искуплению…

Авторитарный и ограниченный, без большого ума царь Николай II не был особенно симпатичным сувереном. Его смерть явилась закономерным результатом великого перелома 1917 года, возможно, необходимого для прихода новой власти, нового порядка… Однако можно только сожалеть об особой жестокости его казни и казни его семьи. Даже если и есть что-то тягостное в открытых проявлениях поклонения, которые окружают ужасную церковь, построенную на месте казни.

Мы в нерешительности топчемся на пороге: входить или не входить? Довольствоваться только разглядыванием тех, кто покупает сувениры, кто фотографируется перед портретами великой княгини Анастасии или группы царских детей? Сфотографировать их в свою очередь? Как избежать этой коллективной психодрамы, не показав явным образом наше осуждение? Один из наших гидов, видимо, поняв причину нашего замешательства, рассказал такой анекдот. Молодежь, говорит он, называет эту церковь «Нотр-Дам на гараже» из-за автомобильной стоянки, построенной прямо под ней. Тогда в нашей группе раздался чей-то голос: «Я бы предпочел посетить стоянку».

Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека французской литературы

Мед и лед
Мед и лед

Рассказчица, французская писательница, приглашена преподавать литературное мастерство в маленький городок, в один из университетов Вирджинии. В поисках сюжета для будущего романа она узнает о молодом человеке, приговоренном к смертной казни за убийство несовершеннолетней, совершенное с особой жестокостью и отягченное изнасилованием. Но этот человек, который уже провел десять лет в камере смертников, продолжает отрицать свою виновность. Рассказчица, встретившись с ним, проникается уверенностью, что на него повесили убийство, и пытается это доказать.«Мёд и лёд» не обычный полицейский роман, а глубокое психологическое исследование личности осужденного и высшего общества типичного американского городка со своими секретами, трагедиями и преступлениями, общества, в котором настоящие виновники защищены своим социальным статусом, традициями и семейным положением. Можно сказать, что в этом романе Поль Констан предстает как продолжательница лучших традиций Камю и Сартра, Достоевского и Золя.

Поль Констан

Детективы / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Прочие Детективы / Современная проза

Похожие книги

Партизан
Партизан

Книги, фильмы и Интернет в настоящее время просто завалены «злобными орками из НКВД» и еще более злобными представителями ГэПэУ, которые без суда и следствия убивают курсантов учебки прямо на глазах у всей учебной роты, в которой готовят будущих минеров. И им за это ничего не бывает! Современные писатели напрочь забывают о той роли, которую сыграли в той войне эти структуры. В том числе для создания на оккупированной территории целых партизанских районов и областей, что в итоге очень помогло Красной армии и в обороне страны, и в ходе наступления на Берлин. Главный герой этой книги – старшина-пограничник и «в подсознании» у него замаскировался спецназовец-афганец, с высшим военным образованием, с разведывательным факультетом Академии Генштаба. Совершенно непростой товарищ, с богатым опытом боевых действий. Другие там особо не нужны, наши родители и сами справились с коричневой чумой. А вот помочь знаниями не мешало бы. Они ведь пришли в армию и в промышленность «от сохи», но превратили ее в ядерную державу. Так что, знакомьтесь: «злобный орк из НКВД» сорвался с цепи в Белоруссии!

Алексей Владимирович Соколов , Виктор Сергеевич Мишин , Комбат Мв Найтов , Комбат Найтов , Константин Георгиевич Калбазов

Фантастика / Детективы / Поэзия / Попаданцы / Боевики