Читаем Сингапур: Восьмое чудо света полностью

3.1. Особенности национальной закомплексованности, или Почему чужеземцу сингапурца понять невозможно

Те, кто хотя бы раз сталкивался по жизни с «правильным» сингапурцем, признают, что общаться с ним очень непросто. Особенно если сам ты — европейско-американской закваски, а перед тобой — какая-то «вещь в себе» в коконе из сплошных ограничений, к которой не знаешь, на какой козе подъехать.

Да, действительно, сингапурца очень сложно вызвать на откровенный разговор на любую тему — будь то политика, экономика, семейные дела, спорт. И прежде всего потому, что он (особенно если вы заговорили с незнакомцем) может во время разговора по той или иной причине «вдруг» потерять свое истинное «сингапурское лицо». Почему так происходит, он и сам не знает.

Представьте себе, что сингапурцу может по какой-то причине показаться, к примеру, что у вас очень дорогие часы (даже с учетом финансового достатка граждан этой страны). Или что вы слишком много заплатили за свой обед (помните того самого сингапурца на 500-м «мерседесе», который обедал в забегаловке?).

Так вот: платить 20–25 долларов за обед или завтрак, по мнению многих сингапурцев, совсем даже необязательно. Они считают, что куда проще обойтись чем-то подешевле, ведь все равно к вечеру опять есть захочется! Вот тогда можно себе позволить заказать что-то посущественнее.

Но откуда простому сингапурцу знать, что для тебя подобная сумма — пустяк. А чтобы не обидеть приятеля или собеседника иностранца, он в лучшем случае вроде бы невзначай поинтересуется: «То, что ты заплатил столько за еду, это не дорого, как считаешь?» И вне зависимости от того, что ты ответишь, сингапурец постарается никогда к заданному вопросу не приплюсовывать собственное мнение. Ведь кто тебя знает: может быть, ты посчитаешь его скрягой, а может быть — и настоящим мотом (особенно если во время трапезы завести дискуссию о стоимости в Сингапуре нового автомобиля, последней марки наручных часов или недавно построенного по соседству кондоминиума).

По сравнению с той же Америкой или Австралией мне сразу бросилось в глаза то, что сингапурцы в офисах (какой бы утомительной ни была их работа) никогда не станут есть на рабочем месте сэндвич и запивать его кока-колой (да еще, как в США, непременно диетической). Сингапурец предпочтет поесть в нормальной обстановке вкусно приготовленную горячую пищу, потому что если он этого не сделает, то и работать продуктивно не сможет.

Могу отметить, что современные рядовые сингапурцы в поведении, отношении к жизни, взгляде на окружающие их проблемы — настоящие горожане. Они не просто давно забыли о «кампунгах» — домах на деревянных сваях, некогда занимавших значительную часть бухты острова (где селились еще их деды и прадеды). Они как-то незаметно для самих себя (и, естественно, для окружающих) стали «обитателями общества будущего», в котором все должно быть в полном соответствии с беловоротничковым, кондиционированным и непременно «сберегающим окружающую среду» стилем жизни.

Нынешнему сингапурцу неведомо расстройство из-за временных неудач, потому что он всегда находится в согласии с собой: «не получилось сегодня — ничего страшного, ведь завтра обязательно сделаю лучше». При этом все вокруг должно быть сделано по высшему разряду — причем сегодня, а не завтра.


Поэтому сингапурец не мыслит себе, как можно уступить в чем-то коллеге, другу и даже ближайшему родственнику. Победа, и только она — вот девиз даже обычного с виду и, казалось бы, ни на что не претендующего сингапурца.

А теперь представьте себе на секундочку тех, кому «простой победы» мало и кому хочется все время добиваться чего-то великого и всеми приветствуемого. И задумайтесь: а смогли бы вы в таком окружении не то что успешно и с удовольствием работать, но даже просто существовать?

У сингапурцев эта «победная философия» называется «синдромом киясу» (в переводе с китайского это дословно означает «страх неудачи»). Поэтому родители здесь всегда стараются впихнуть свое чадо в лучший детский сад, лучшую школу и лучший университет. При этом речь здесь идет вовсе не о какой-то денежной выгоде. Просто необходимо поддерживать свой статус в обществе. И ни в коем случае не давать повода соседям, коллегам и всем тем, кому вообще до всего этого есть хоть какое-нибудь дело, считать тебя и твое семейство «неудачниками», не сумевшими добиться поставленной цели.

А вот вам еще один пример подобной «правильно спланированной культуры», которая присуща только Сингапуру. Когда сингапурское правительство решило повысить в стране рождаемость и ввело в действие так называемый акт «О создании ячейки социального развития» (Social Development Unit), то сами сингапурцы с присущим им азиатским юмором-сарказмом тут же прозвали подобное новшество «холостым, отчаявшимся и некрасивым» (Single, Desperate, Ugly).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма
Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма

Кто приказывал Дэвиду Берковицу убивать? Черный лабрадор или кто-то другой? Он точно действовал один? Сын Сэма или Сыновья Сэма?..10 августа 1977 года полиция Нью-Йорка арестовала Дэвида Берковица – Убийцу с 44-м калибром, более известного как Сын Сэма. Берковиц признался, что стрелял в пятнадцать человек, убив при этом шестерых. На допросе он сделал шокирующее заявление – убивать ему приказывала собака-демон. Дело было официально закрыто.Журналист Мори Терри с подозрением отнесся к признанию Берковица. Вдохновленный противоречивыми показаниями свидетелей и уликами, упущенными из виду в ходе расследования, Терри был убежден, что Сын Сэма действовал не один. Тщательно собирая доказательства в течение десяти лет, он опубликовал свои выводы в первом издании «Абсолютного зла» в 1987 году. Терри предположил, что нападения Сына Сэма были организованы культом в Йонкерсе, который мог быть связан с Церковью Процесса Последнего суда и ответственен за другие ритуальные убийства по всей стране. С Церковью Процесса в свое время также связывали Чарльза Мэнсона и его секту «Семья».В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Мори Терри

Публицистика / Документальное
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Александр Андреевич Проханов , Андрей Константинов , Евгений Александрович Вышенков

Криминальный детектив / Публицистика