Читаем Скрипка 2 "Виконтесса Альквалонде" (СИ) полностью

Пришел капитан и, сказав, что девушка остается, а документы пообещали принести завтра, мы прошли в гостиную, где мы Веренику представили всем остальным жителям нашего дворца. Остаток времени мы просто разговаривали и не сильно приставали к девушке, чтоб она могла адаптироваться к нам и нашему общению, которое вызывало у нее круглые глаза и изумленный взгляд, направленный на меня. А на утро решено было выехать в город за провизией и лошадьми.


ГЛАВА 4


В поездку мы собрались втроем. Я, капитан и Вереника. Ами сказала, что если понадобиться, явиться сразу, теперь она это умеет. Да и на расстоянии мы уже навострились общаться. Тяжеловато конечно, но ничего не поделаешь. Для охраны дома тоже кого-то нужно оставить. В нем остается маленький оборотень, наше ценное приобретение по дороге сюда, да Лоран с Андерсом, он конечно охранник но еще молод.

Красавчика я не стала брать, строптивый он для гузовой поездки, а верхом пока не хотелось выделяться. С раннего утра выгуляв его, как следует и, извинившись, что меня не будет несколько дней, я покинула недовольного коня, заперев его в стойле. Конюшня была мала для такого количества лошадей и старой. Загоны все развалились от дряхлости, в них не выпустишь лошадей размяться, поранятся о какой-нибудь крюк или гвоздь, торчащий из досок. Нужно было их либо чинить, либо строить новые. А для того что я задумала решено было строить новые просторные конюшни с большими вольерами, как крытыми так и открытыми. Поэтому на обратном пути мы с капитаном решили проехаться по владениям, познакомиться со всеми старостами да народу набрать для работы.

Выехав за пределы земель дворца - замка, мы остановились у дома старосты, чтоб затребовать документы. Вынесла их нам тетка Вереники и отдала с такой неохотой, что я задалась вопросом, а принесли бы они их вообще? По виду Анисьи я поняла что, нет. Так что я УЖЕ была довольна нашей вылазкой. Поэтому мы с отличным настроением отправились в долгий путь.

Толи нам кто-то очень помогал, толи еще что, но до города мы добрались в этот же вечер, перед самым закрытием ворот, что нас всех несказанно удивило, когда мы выбрались из леса и увидели город, во всей своей красе лежащий в большой долине. Мы не торопились и довольно неспешно ехали, переходя с рысцы на шаг и обратно, так что пребывали в небольшом, но шоковом состоянии, когда заселялись в ближайшую таверну для ночевки. Я не стала говорить кто я, чем еще больше удивила Веренику, она вообще сидела замкнутая и просто смотрела по сторонам все время пути и так же была удивлена нашим быстрым прибытием в город, но молчала как партизан. Взяв две комнаты, одну для меня и Вереники, другую для капитана, мы разошлись на ночлег.

- Почему вы не представились своим титулом? - спросила Вереника, когда мы уже легли спать.

- А зачем? - удивилась я.

- Ну, вам бы комнаты специальные дали, - смущенно проговорила она.

- Чтоб заплатить за них огромную сумму? Нет увольте. Я лучше эти деньги потрачу на что-нибудь полезное. Например: на скарб для лошадей, на еду, на одежду. Толку платить за пафос, не так уж и плохо тут. Тебе не нравиться?

- Что вы! Нравиться, просто... - не закончила девушка видимо смутившись.

- Что - просто? - подбодрила я ее.

- Вы странная, - выпалила она.

- Ну не странней чем ты. Я просто не отсюда. Вот и менталитет другой.

- Что другой? - не поняла Вереника.

- Менталитет. Это когда у разных людей живущий в разных условиях разное поведение, смысл жизни и разные ценности в ней. Я росла в других условиях, что имеются тут. Поэтому иногда для меня непонятны здешние правила для женщин.

- Например? - спросила осмелевшая Вереника. Видимо темная комната на нее так действует и она становиться более раскрепощеннее, когда не видит, с кем разговаривает.

- Например: для меня непонятно почему многие женщины не ездят верхом.

- Но, как же. На лошадях очень опасно ездить для женщин! - изумилась Вереника моему непониманию.

- Кто тебе сказал?

- Ну... не знаю. Все так говорят, - неуверенно проговорила она.

- Вереник, я с детства занимаюсь верховой ездой и ничего как видишь жива и здорова, - ухмыльнувшись, проговорила я.

- Как... с детства? - опешила девушка. - И вам никто не запрещал?!

- Попробовали бы, - пробормотала я. - Нет Вереник, никто не запрещал. Даже содействовали, - я вздохнула от воспоминаний, что всколыхнул этот небольшой разговор. - Я тебе потом все расскажу. А сейчас давай спать.

- Хорошо миледи, - пробормотала она и, отвернувшись к стенке, затихла. Я же связалась с Ами, нужно было обсудить нашу такую очень уж скоротечную дорогу.

- "Да ладно!" - удивилась та после моего вступительного рассказа о путешествии. Она меня ожидала услышать только через неделю. А тут вышла на связь раньше срока, да еще с такими новостями. - "Ха, а я даже не удивлена!"

- "Почему?" - И чего она такая радостная.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза